под видом санитарки. Сейчас на фронте неразбериха, пару дней продержусь без документов, прежде чем они всё проверят. Скажу, что при обстреле потеряла сумку. Выясню, где держат Фридхельма, а там уже по обстоятельствам.
— Эрин, это безумие, — покачал головой Файгль. — Даже если получится обмануть русских, вы не сможете незаметно вывести Фридхельма.
— Смогу!
Если надо, даже убью. Вот теперь да, смогу убить. По крайней мере, оглушить часового точно.
— В конце концов, если у меня ничего не получится, вы ничего не теряете.
— Нет, Эрин, я не могу позволить вам так рисковать, — твёрдо ответил Файгль. — И думаю, Фридхельм бы первым запретил вам это. Идите домой, вам требуется отдых.
О да, чувак, ты просто гений! Можно подумать, кто-то смог бы спать спокойно, зная, что любимый человек в смертельной опасности.
Ну и чёрт с вами! Можете включать режим "Хатико" и хоть до Китайской пасхи ждать отмашки генерала, я всё равно попытаюсь его спасти. Для начала нужно придумать что-то со шмотками. В немецкой форме мне хода нет. Забежав домой, я вытащила из ранца пару банок тушёнки, банку шпрот, колбасу. Постучалась в первую попавшуюся избу. Мне открыла перепуганная девушка.
— Мне нужны вещи, — я протянула ей свёрток. — На пару дней.
— Что именно вы хотите? — растерялась она.
Я осмотрелась. В коридоре на крючке висел чей-то ватник, пуховой платок.
— Давай вот это, — сапоги бы я оставила свои, но кто разбирается, поймёт, что они мейд ин Германия. — Валенки есть?
Форму советской санитарки мне не найти, так что я выбрала из скудного ассортимента её гардероба чёрную прямую юбку и простенький свитер грубой домашней вязки.
— Спасибо, я всё верну.
Ну или нет. Тут как пойдёт. Вернувшись в комнату, я быстро переоделась и задумалась, что ещё можно взять. Было бы неплохо для легенды прихватить аптечку, но естественно немецкие названия препаратов меня выдадут. Чёрт, я даже фляжку с водой не могу взять, чтобы не попалиться. И как быть с пистолетом? Идти без оружия — самоубийство, но вполне возможно, что меня будут обыскивать. Примотать к ноге? Был бы скотч, может, и получилось бы, а так я сто пудово потеряю пушку. Ладно, пусть пока побудет в кармане, перед лагерем что-нибудь придумаю. Я замоталась в платок на манер деревенской бабули и взяла рукавицы. Кажется всё.
— Нет, Леди, ты со мной не идёшь, — твёрдо сказала я, подпихнув пушистую задницу к двери. Мне бы не помешала хоть такая компания, но она может меня выдать лаем. Она тут же заскулила, словно почуяла, что я задумала.
— Тише.
Я решительно захлопнула дверь и торопливо пошла к в сторону леса. Хорошо хоть додумалась спереть карту. От неё, конечно, придётся избавиться, так что нужно получше запоминать дорогу. Снег густыми хлопьями падал в рассветных сумерках, и в другое время я бы полюбовалась этой красотой, но сейчас с ужасом прикидывала, как буду чухать тридцать километров по такой холодине. Да ещё в юбке. Я, конечно, носила их и в своё время зимой, но одно дело добежать от машины до тёплого офиса, а другое — многочасовая прогулочка. Всегда хотела спросить у девушек, которые дефилируют по морозу в мини: «Вы что, незамерзайку пьёте?» Блин, ну вот о чём я сейчас думаю?! Нет бы тщательно продумать все детали, что я буду говорить русским.
— Стой!
Не оборачиваясь, я ускорила шаг, с запозданием подумав, что кто-то из наших сейчас примет меня за партизанку и шмальнёт, не разбираясь. Отступать нельзя, и я, петляя зигзагом, как заправский ниндзя, ломанулась вперёд.
— Стой, тебе говорят! — тяжёлое тело сбило с ног, вжимая в мёрзлую землю. — Эрин?! — Вилли ошалело уставился на меня.
— Что Эрин? — я сердито отпихнула его. — Раз вы все шагу не можете ступить без приказа, кто-то должен быть умнее.
— Поднимайся, — он схватил меня за локоть и, бесцеремонно дёрнув вверх, поволок к казарме.
— Пусти! — прошипела я, безуспешно пытаясь вывернуться.
— Ты никуда не пойдёшь, — упрямо прорычал он, вталкивая меня за дверь.
Парни как раз сидели в столовой, пытаясь позавтракать, и столпились, наблюдая за этим шоу.
— Что случилось?
— Разойдитесь, — отмахнулся Вилли, продолжая тащить меня по коридору.
Быстро втолкнув меня в комнату, он захлопнул дверь. Вот же скотина, он меня запер!
— Открой эту чёртову дверь! — забарабанила я кулаками. — Открой её! Я всё равно убегу! Вылезу в окно!
— Попробуй, — невозмутимо ответил он, прекрасно зная, что в крошечное окошко протиснуться невозможно.
— Вильгельм открой, — я решила сменить тактику. — Он же твой брат! Неужели вот так похеришь шанс его спасти?
— Я сделаю всё, что смогу для его спасения, но ты посидишь пока здесь, — ответил он и тихо добавил: — Он бы не простил, если бы я тебя отпустил.
Я бессильно сползла на пол, устало привалившись к двери. Сердце билось словно подбитая птица. Боль. Бессилие. Ещё раз боль и снова в том же порядке. Пока они соберутся в наступление, может случиться всё, что угодно. Время работает против. Я представила Фридхельма, который с ироничной усмешкой, что так бесила Шнайдера, посылает русского комиссара подальше с его вопросами, и тот молча кивает солдату, вынося приговор. Горло сдавило в судорожном спазме.
— Рени, — услышала я тихий голос Коха. — Не плачь…
— Помоги мне, — всхлипнула я. — Открой эту грёбаную дверь…
— Дура, так охота отправиться на тот свет? — грубо спросил Шнайдер.
— Прости, но мы считаем, что обер-лейтенант поступил правильно, — виновато сказал Каспер.
Ну конечно, они не станут мне помогать. Не верят, что у меня что-то получится. Защищают сбрендившую принцессу, рыцари блин. Только я всё равно придумаю, как сбежать. Я легла на постель, обхватив подушку, которая ещё хранила запах Фридхельма. Я должна прорваться в лагерь русских, любой ценой. Лишь бы не было поздно…
* * *
Я не знаю, как умудрилась всё-таки уснуть и сколько мне удалось поспать. Судя по тому, как ярко светит солнце, — несколько часов. Я медленно поднялась, нащупала в кармане шинели сигареты и распахнула форточку. Осознание беды тяжело сдавило грудь. Мне нужно выбраться отсюда. Заметив блондинистую макушку, я торопливо окликнула:
— Катарина!
Я сейчас, наверное, обратилась бы за помощью к кому угодно — к Гиммлеру,
