руку «Палача» и пыталась её отгрызть — безуспешно, конечно. Для того, чтобы перегрызть кабели в конечностях моего меха, было нужно что-то покрепче её зубов.
— Реальной угрозы для АЛа нет, — пояснил я взволнованной группе. — Они его, конечно, попытаются сожрать, но подавятся. Плохо, что мы теперь без прикрытия меха, потому что уничтожение этой орды займёт… — я прикинул в уме, — примерно двое суток реального времени. Просто представьте, что было бы с менее защищённой частью группы, если бы твари нацелились на нас.
Они представили. Результат им явно пришёлся не по душе. Девушки послали мне по воздушному поцелую, Локман недовольно запыхтел.
— А теперь нам надо двигаться дальше, — подытожил я. — Пока позволяет ресурс скафандров. Непонятно, почему так странно реагирует на нас «Ковчег»…
— У меня есть несколько версий, — тут же высказался доктор Килл. — Могу изложить, если это приемлемо в текущих условиях.
— Рассказывайте, — разрешил я.
— Мы видели на записи тех пилотов с «Бригитты» местный ИИ, — начал доктор. — Но он не выходит с нами на связь, у нас всех нет ощущения, что за нами следят…
— Вообще-то есть, — встряла Синтия, но я остановил её жестом.
— Если бы следили, мы бы точно это почувствовали, — возразил доктор Килл. — Мы можем находиться в той части «Ковчега», которая осталась человеческой. По ней прошлись, заразили колонистов, те попрятались в капсулы, и о них забыли…
— Допустим, но это не объясняет странного поведения ксеносов, — заметил я.
— Вторая теория вполне его объясняет, — не стал спорить доктор. — Я считаю, что потеря Примы как-то сказалась на «Ковчеге» и местных симбионтах, и теперь они, если можно так выразиться, растеряны, разобщены. А это самый лучший для нас вариант. Мы можем вызвать флот и зачистить «Ковчег» полностью, но нужна твёрдая уверенность, что Прима точно мёртв, и всё это не хитрая ловушка, рассчитанная на нашу убеждённость в победе.
— Есть и третья версия? — спросил я.
— Есть, — согласился доктор Килл. — Она заключается в том, что весь «Ковчег» — тело одного огромного симбионта, и мы инфильтровались… простите, незаметно проникли в него. Тело не знает, что в него проник вирус, но на незваного гостя реагирует иммунная система. Таким образом, на нас набрасываются только отдельные особи, которые играют в этом организме роль лимфоцитов, а всем остальным — если они есть — мы безразличны, у них другие функции.
— Мне кажется, последняя версия наиболее логична, — высказался Локман. — Правда, на нас кидаются все встреченные нами ксеносы, но с другой стороны, может, они тут все эти… лимфоциты.
— Я считаю основной первую, — возразил доктор Килл. — Нам надо выбраться в ту часть корабля, на которую распространяется власть Примы, или ИИ ксеносов, или что тут у них есть. Я готов сразиться с ним.
— Нам нравится вторая версия, — пропели ведьмы. — Возможно, ксеносы так агрессивны именно из-за того, что они растеряны. Наше появление может запускать какие-то протоколы по защите «Ковчега».
Я задумался, но меня отвлёк Тень.
— В том хранилище, — заговорил он, — я нашёл ещё кое-что. Явные следы человеческой деятельности.
— Что за следы? — заинтересовались все.
— Кто-то навалил кучу в углу? — грубовато пошутил Локман.
— Это следы жизнедеятельности, а не деятельности, — поправила его Синтия.
— Я видел снятую вентиляционную решётку, — пояснил Тень. — И такое впечатление, что там не так давно кто-то проходил. Ещё на стене была выцарапана надпись «Спящих не будить».
— Поздновато ты с этим предупреждением, — заметил я.
— А может, оно вообще не для нас, — вступился Локман.
— А для кого? — спросила Синтия.
— Вдруг тут есть выжившие? — пропели сёстры Тайсон.
— Симбионтам надписи точно без надобности, — добавил Локман.
— Тогда контакт «Ковчега» и ксеносов должен был состояться сравнительно недавно, — заметил я. — Иначе как объяснить, что кто-то может быть жив спустя сотни лет?
— Может, живых на самом деле уже и нет, — возразила Синтия. — Но проверить надо.
Я вызвал схему уровня в том секторе, где мы высадились, нашёл вентиляционную шахту и поискал обходные пути к ней. Нашёл узловое пересечение, до которого мы могли добраться обычными коридорами, не забираясь в технологические тоннели.
— Нам сюда, — я отметил точку и маршрут до неё, разослал на парсеры скафандров группы.
— Всем лезть в вентиляцию нет смысла, — настаивал по дороге доктор Килл. — Могу пойти я. Мне нужно добраться до основных систем корабля, чтобы подключиться к ним.
— Идти должен я, — возразил Тень. — Симбионты меня не видят.
— Зато тебя видят возможные ловушки, — заметила Синтия. — Если ты влипнешь в капкан без сопровождения, как ты будешь выбираться? Кто тебя вытащит?
— Зачем выжившим оставлять ловушки? На кого? — удивился доктор.
— На тех же симбионтов, — ответил Локман.
— Разделяться плохая идея, — пропели ведьмы. — Всем стоять, впереди кто-то есть.
— Это работа для меня, — с этими словами Тень скользнул вперёд, скрывшись за пересечением двух коридоров.
— Одинокий одержимый, — прокомментировали сёстры Тайсон.
Тогда пошли, если одинокий, — распорядился я.
Осторожно выглянув из коридора, я увидел, как Тень незаметно подкрадывается к бредущему куда-то носителю симбионта. Так и не замеченный им, он подошёл вплотную сзади и одним выстрелом уничтожил свою цель.
— Отличная работа, — похвалил я его, подходя к безжизненному телу.
Симбионт был цел, начал выбираться из тела, и я поглотил его, но тут же растерянно покачал головой.
— Что? — хором спросила меня группа.
— Это что-то дикое, на уровне сознания зверя, — ответил я. — Или сторожевой собаки. Никакой ценной информации…
Покинув место этой короткой стычки, мы пошли дальше. По сторонам коридора виднелись двери в комнаты, где могли быть какие-нибудь зацепки, но мы игнорировали их, пока не наткнулись на ответвление коридора, ведущее в другой отсек. Над ним красовалась надпись крупными буквами: «АРЕНА».
Этот коридор мы не могли оставить без внимания. Осторожно пробираясь по нему, мы вскоре начали слышать отдалённые голоса, гул и рёв, и наконец нашим взглядам открылось удивительное и невероятное зрелище, какого совсем не ожидаешь увидеть на космическом корабле.
Это действительно была арена для гладиаторских боёв. Восьмиугольник, окружённый сетчатым ограждением, был залит лучами
