приказ… За холмом слышалась сеча и лошадиное ржание. Даже мне. Я внимательно осматривал лежащих… Только сейчас до меня дошло… По меньшей мере — пару тысяч только с одной из сторон тут полегло… Когда ты сражаешься в самой битве, на переднем крае — ты можешь даже не осознавать масштаб данного события… Ты можешь не понимать что вокруг происходит. В твоей голове лишь одно желание — рубить, рубить, рубить… быть может колоть… А ещё — непременно выжить. Я имел лишь смутное представление что творилось вокруг моих людей… А где-то ведь — Республиканцы смогли продавить нашу оборону и даже атаковать лагерь Римана Регена, то есть основную ставку. И даже воины Тигиона были вынуждены участвовать в бою.
Брат выглядел уставшим, а по его мечу… Стекала кровь? Впрочем куда кровавее и ужаснее выглядел Лихт Реген, что был при Тигионе. Все его доспехи были забрызганы кровью, где-то виднелись сколы, которые, впрочем, никакого урона не нанесли ему. Лихт, как позже оказалось — использовал всю магию, на полную, устроив тотальный геноцид всего живого. Он настолько увлёкся, что в какой-то момент его меч был сломан, а ему было всё равно и он продолжил обрубком всех лупить и, пользуясь магией, естественно побеждал даже в таких ситуациях. И кого бы такое не впечатлило? После таких перфомансов Лихта назвали «Кровавым Рыцарем»… И ведь буквально было за что…
— Встань на колени, — произнёс мой отец, подойдя к нам. — Лихт Реген, долг призывает тебя.
Брюнет встал на колени.
— По праву, дарованному мне предками — заявляю, ты только что прославил своих предков, — пафосно изрёк Аллион Гранд. Вот уж по своему отцу я мог заметить, кто вообще ничего не делал. Его доспехи были чистыми… Лишь капли недавно шедшего дождя стекали по пластинчатому доспеху. — Во славу предков будь честным. Во славу предков будь отважным. Во славу предков будь верным. Во славу предков будь мудрым. Во имя предков — славь имя своё, своего Дома и тех, кто был до тебя. Встань, сир Лихт Реген, — говоря эти слова — Аллион Гранд едва касался кромкой своего меча плеч Лихта. Ритуал посвящения в Рыцари был для каждой страны свой, хотя достоинства, что перечислялись при посвящения, которыми должен обладать истинный рыцарь — плюс-минус совпадали. Притом, если посвящение проводил странствующий рыцарь, из другой страны, он мог задействовать, как обряд посвящения, что принадлежал его родине, так и тот, что принадлежал родине посвящаемому. Что любопытно — несмотря на славные подвиги, посвящений после битвы за Олдкрест почти и не было. А тут… прям прорвало. К слову — событие быстро разошлось по всем войскам, Риман Реген так и вовсе светился от счастья, как начищенная, золотая монета. Почему? Посвящением наследника Графа Герцогом никого не удивишь… Статуснее Герцога только Король, однако и Король проводил посвящения Графских наследников… Суть была в другом — Лихт оказался самым юными Рыцарем, посвящённым за всю историю не то чтобы Фловеррума, а за всю историю Мифических Герцогств. Было заявлено, что Лихт в одиночку убил почти сотню врагов… думается мне, что в разы меньше, но это моё мнение. Более того — он одолел Жейна Олда, который являлся сыном Мастера Олда и, по сути, наследником Олдкреста. А Жейн считался одним из сильнейших воинов западной трети Республики, то есть той, в которой мы сейчас действуем.
Бой окончательно стих. Я послал людей из отряда Камнепад найти столько аркебуз, пуль, пороха и бомбард, сколько они смогут… Хотя с последним вышла проблема. Дело в том, что налетевшая рыцарская конница не придумала ничего умнее, чем разрушить «бесчестное оружие».
— Они заметили ловушку раньше положенного, — сетовал Эжен Броганде. — А ещё те ублюдочные братья-рыцари. Они положили никак не меньше тысячи, клянусь Богом!
— Тысячи? — насмешливо спросил Гарда. — В бою свойственно преувеличивать подвиги… Как можно было положить тысячу? Не спорю, что их доблесть велика, но тысячу? Ты просто пытаешься оправдаться за то, что не смог спасти гром-орудия.
— Успокойтесь вы оба, — отрезвил обоих барон Горди. — Вдобавок — мы же захватили эти их аркебузы. Сейчас, по вашему приказу, производится подсчёт, однако я могу заверить, что не менее шестидесяти аркебуз, пули к ним и пороховой порошок у нас будут.
— Вот это я хотел бы услышать, — ответил я, грозно взглянув на переругивающихся наёмников. — Чего вам не хватает, судари? Золота? Женщин? Золотых женщин? Одно дело делаете и получаете плату с моего кармана, так не ссорьтесь, а делайте своё дело, за что я вам и плачу. От вас обоих жду отчёт о потерях и сколько раненных. Барон — отчитаетесь за моих людей.
— Будет исполнено, — склонился барон Баркс, тут же развернувшись и пошёл в сторону моих солдат.
— Я вас не задерживаю, Гарда, Эжен…
Те бросили друг на друга взгляды полные презрения… И когда только посраться успели?
— Зоопарк, — вздохнул я, не заботясь о том, что меня услышат.
— Что-что, прости? — послышался мелодичный голос Розы. Рядом с девушкой присутствовал Мыцарь… Мальчик выглядел задумчивым. Мыцарь полностью использовался нами в бою, потому как в его боевых навыках никто не сомневался. В руках у мальчугана был боевой молот, которым он, пользуясь своей силой, натурально сминал доспехи.
— Ничего…
— Ты выглядишь грустным и уставшим, — заметила женщина. Я лишь бросил взгляд в сторону людей, которые сейчас собирали трупы. Мы не проиграли и нам не было нужды покидать поле боя. Достоверно стало известно, что Эгбер Ульра и братья Томас и Деймос Весты смогли собрать часть войск и сбежать. Вроде как они рассеялись по местности… То есть враг полностью не разгромлен. — Устал — понятно. Но грусть… Ты опечален тем, что того петуха-Регена посвятили в Рыцари?
— Эй, — донеслось от сира Яна, который как раз обирал одного из рыцарей, давно погибшего. Сир Ян сейчас изучал содержимое его кошеля. — Между прочим — петухи это очень гордые птицы.
— По вам видно, — сострила женщина.
— Да иди ты, — фыркнул сир Ян.
Я вновь осмотрелся. Вдали виднелись люди, слышалось лошадиное ржание. Выжившие обирали мертвецов, а после тащили их в кучи. Обычно, когда умирает фловеррумец — его хоронят в семейном склепе. Притом могут как захоронить урну с прахом, так и целиком тело. Первый вариант используют крестьяне и горожане, не богатые аристократы. У богатых же аристократических родов —
