его… Вернее, подарил ему облегчение от боли, милосердие! Никто не осмелился бы это сделать, даже зная что каждая секунда для парня была адской мукой. А он смог! Потому что командир, и понимает что чувствовал тот бедняга! И ещё оберштурмфюрер сказал… Что если с ним случится такое же… То и поступить с командиром любой солдат должен так же! Не пытаться спасти а просто добить! Подарить ему милосердие!
Лаура застыла от шока. Такого она услышать не ожидала. Сердце сострадало Гюнтеру, прекрасно понимая на что ему пришлось пойти и какой трудный сделать выбор. А разум медика осуждал его, говоря что никто не имеет права отнимать жизнь у раненого, даже в таком случае. Ни товарищ, ни командир и ни, тем более, сам медработник! Спасать нужно всех! Хотя минуту назад она сама вспомнила слова доктора Лейтманна о «выборе жизни»… В голове возникло противоречие и девушка закрыла глаза, не желая сейчас разбираться в своих мыслях по этому поводу.
— Позвольте я скажу, фройляйн! — неожиданно подал голос тот самый сослуживец-разведчик Ханке, который недавно смеялся над ним. — Согласен с мальчишкой, оберштурмфюрер Шольке отличный командир и я бы другого не хотел! С ним… Надёжно, вот! Смотришь на него и понимаешь, что какая бы ситуация не сложилась в бою, он всегда найдёт выход! Даст нужный, спасительный приказ и ты просто должен его выполнить! Ты веришь в него и веришь ему, фройляйн! Знаешь, что он не предаст своего солдата, не бросит на смерть просто так, защитит его и даст надежду! Мы теперь как одна большая семья, а он самый старший в ней! Большинство парней готовы за него в огонь и в воду, выполнят любой его приказ, даже если сами наверняка погибнут. Они знают что командир не ошибается, видят что он не сидит где-то сзади, прячась за их спинами, а сам ведёт нас в бой! Это придаёт нам такую уверенность в бою что становится плевать сколько впереди врагов, мы всё равно их всех уничтожим и пойдём дальше! Он как наш общий ангел-хранитель, фройляйн… — чуть улыбнувшись, сказал раненый. — Эрих правильно сказал, оберштурмфюрер ВСЕГДА на нашей стороне, против кого угодно, и все ребята это чувствуют! А ещё у него есть тайный блокнот, вы знаете?
— Блокнот? — удивилась девушка, до крайности заинтригованная. Сейчас она уже узнала столько новой информации о своём Гюнтере что голова шла кругом.
— Да, блокнот… — грустно усмехнулся тот. — Сразу после Вадленкурской бойни командир рухнул спать, он так устал что отрубился прямо на ступенях церкви… Так вот, у него из кармана выпал этот блокнот и наш Бруно не сдержал любопытства. Ну, и заглянул в него… Знаете, что там было?
— Что? — спросила Лаура, опять почувствовав неистребимое желание узнать что-то новое о своём мужчине.
— Список, фройляйн… Список наших товарищей! — покачал головой раненый, словно сам не веря в это. — На тот момент там было ровно пятнадцать фамилий.
— И… что тут такого? — недоумевала девушка.
— Дело в том что это были фамилии тех кто погиб в нашем отряде начиная с десятого мая. Понимаете, он записывает туда всех своих погибших подчинённых, чтобы не забыть. Имена, фамилии, откуда родом… — тяжело вздохнул сосед Эриха. — Они для него были не просто какие-то солдаты, а часть семьи! И он хочет их помнить! А на обложке блокнота с внутренней стороны есть надпись — Приехать к родным! Представляете, наш командир хочет потом приехать ко всем родным своих погибших солдат и… и не знаю что ещё он хочет! Вот скажите мне, какой ещё командир готов на такое⁈ И ведь похоронки на ребят он тоже лично заполняет, и письма родным пишет, не доверяя это дело бездушной канцелярии! Когда Бруно рассказал нашим об этом блокноте то никто даже не нашёлся что сказать! Такое было настолько… непривычно, что просто не было слов! Но на парней произвело громадное впечатление, это уж точно! Когда солдат чувствует что командиру на него не наплевать то он горы свернёт, можете мне поверить! — закончил раненый и замолчал, отвернувшись к стене.
Тишина была такая что, казалось, можно услышать жужжание мухи, окажись она тут. Но все как воды в рот набрали, погрузившись в свои мысли. Встряхнувшись, Лаура глубоко вздохнула и порывисто встала, чувствуя что ей нужно время чтобы переварить то что услышала.
— Так, господа раненые, а теперь лежите дальше и спите! — сказала девушка, уже стоя у двери. — Сон полезен для выздоровления, поэтому очень прошу не выходить из палаты! Ханке, благодарю за подробный рассказ о вашем командире, мне было приятно узнать что вы о нём думаете!
И не слушая ответных возгласов обитателей палаты вышла из неё. Пользуясь тем что в работе госпиталя образовалось краткое затишье Лаура наскоро позавтракала вместе с Мартой и решила чуть посидеть в их комнатке, зная что совсем скоро им привезут новых раненых. «Лейбштандарт» снова в бою, и медики полка готовились к привычной кровавой работе.
Перебирая содержимое своей сумки девушка недоумённо нахмурилась когда нашла в кармашке клочок бумаги с номером телефона. А это ещё чей? Потребовалось несколько секунд чтобы вспомнить… Конечно, как она могла забыть? Это же телефон тех самых сослуживцев Гюнтера, которые так настойчиво расспрашивали Лауру о нём ещё в Берлине!
В том маленьком голландском городке, где медсестра так глупо опозорилась, она рассказала Гюнтеру о них и хотела отдать номер но забыла вытащить его из сумки. Но теперь, раз уж у неё образовалось немного свободного времени, надо позвонить им и сообщить что оберштурмфюрер Шольке здесь, на фронте! Да, так Лаура и сделает!
Засунув обрывок бумаги в карман медицинского халата девушка выскочила из комнаты и быстро побежала на телефонный узел госпиталя, по которому доктор Лейтманн разрешал разговаривать сотрудникам только в крайнем случае. К счастью, начальника в помещении не было и она, чуть поколебавшись, решила воспользоваться им без спроса. Воровато выглянув в коридор большого здания, где временно разместились службы госпиталя, и никого не увидев, Лаура быстро набрала нужный номер и через минуту телефонисты соединили её с Берлином.
Шли гудки но никто не отвечал. Неужели их обоих нет дома? Да что ж такое, почему ей так не везёт? И в тот момент когда девушка уже хотела опустить трубку на рычаг что-то щёлкнуло и спокойный мужской голос ответил:
— Алло? Кто говорит?
Лауре показалось что в
