с той лачугой, в которой мы тогда жили, эта квартира показалась бы дворцом.
Я начал понимать: Гао Ли многое измеряет по стандартам и понятиям, сформировавшимся в моей среде — среде среднего класса.
— Я не пытаюсь смутить вас, Джонатан. Я только хочу объяснить контрасты, которые вы заметили сегодня.
Я кивнул.
— Рассказ о том, как я выбрался из Ксинтанг и оказался здесь, занял бы весь вечер. Скажу лишь, что я таки уехал и начал в Шанхае с небольшого бизнеса. Я много работал и был достаточно удачлив. В результате сумел продать свое дело за сумму, казавшуюся тогда заоблачной. Эти деньги я стал инвестировать в большие и маленькие предприятия. Их в последние годы было достаточно.
Гао Ли пояснил: когда его дела пошли в гору, он стал делать все то, что должен делать любой богатый человек. Он покупал дорогую одежду, роскошные машины, яхты. Он спускал невероятные суммы на обеды, путешествия и подарки.
— Правда, я так и не купил ни одного гламурного пентхауса или огромного дома. Моя жена и слышать об этом не хотела. В эту квартиру мы вселились еще до рождения дочки. Гао Линг привыкла и не хотела отсюда уезжать.
Мистер Гао продолжил рассказ. Однажды жена позвала его в парк — погулять вечером всей семьей. Но он ответил, что на это у него нет времени — встреча с дилером спортивных автомобилей, в приобретении которых он заинтересован. Тогда Гао Линг разочарованно спросила: «Тебе интереснее покупать, чем жить?»
— Она не сердилась, но расстроилась. Весь вечер я будто слышал эхо ее слов. И это потом продолжалось днями, неделями.
Гао Ли не купил тогда новую машину. Он понял, что машины ему вообще не интересны, как и фешенебельные дома. Вещи, которые он раньше стремился приобретать, теперь не приносили радости.
— Я покупал потому, что думал: так положено. И я перестал покупать, нисколько не сожалея об этом. А вот о той — пропущенной — прогулке сильно жалел.
Гао Ли сказал, что оставил «бентли» и вертолет для компании. Вертолет экономил время, которое можно было провести с семьей. А яхта стала отличным местом развлечений, для которых дом был слишком мал.
— Именно в этом мудрость талисмана, — добавил Гао Ли. — Я понял, что определенный стиль жизни лишает меня простых удовольствий, самых главных в жизни…
— Не в деньгах счастье? — спросил я.
Это была одна из любимых маминых присказок.
— Поймите меня правильно, — ответил Гао Ли. — Я был беден, а потому никогда бы не сказал, что деньги не важны. Вы сегодня насладились роскошью Шанхая, но не видели бедности, царящей в стране. Бедняки сильно ограничены в выборе. Они не могут просто наслаждаться, так как надрываются на тяжелейшей работе, чтобы не голодать. Все их силы уходят на то, чтобы прокормить и одеть семью, найти жилье. У моих родителей не было времени для удовольствий — ни простых, ни изощренных.
Гао Ли откинулся на спинку стула. Потом опять наклонился и подлил себе чаю. Он предложил и мне, но я отрицательно покачал головой.
— Мне иногда кажется, что многие удачливые люди, избегая бедности, забывают о смысле денег. На самом деле деньги дарят возможность выбора — карьеры, места проживания, вещей. Они позволяют проводить время с семьей и друзьями, радоваться этому. Но люди порой думают, будто деньги нужны, чтобы покупать и потреблять. Они попадаются на удочку очередной блестящей игрушки, собственно, как и я когда-то. Покупая слишком много вещей, тратя слишком много денег, они могут оказаться в ловушке. И такая ловушка может быть более серьезной, чем у бедных людей. Они связывают себя ипотеками, займами, ссудами по кредитным картам. Они хотят зарабатывать много денег, от которых зависит стиль жизни. В этом плане, как говорит Джулиан, чем больше хочешь иметь, тем меньше посвящаешь тому, чтобы стать. Однако настоящее счастье не в накоплении. Постоянное счастье — в наслаждении общими радостями, например прохладным ветром в жару или звездным небом над головой после тяжелой работы. Или смехом в кругу самых близких людей, участвующих в процессе приготовления домашней еды.
— Ракушка, — сказал я, вынимая талисман из коробочки. — Собирать ракушки на пляже?
— Вот именно, — откликнулся он. — Одно из моих лучших воспоминаний, как мы с женой и дочерью строили песчаные замки на пляже в Циндао. Эта ракушка, которую дал мне Джулиан, послужила отличным напоминанием о прекрасных моментах того замечательного дня. Они — главное богатство.
Некоторое время мы оба молчали. Я думал о другом пляже, другой женщине, другом ребенке. Но что-то по-прежнему не давало мне покоя, и я сказал:
— Но почему бы при нынешнем богатстве вам не отстраниться от дел? Проводить все время с семьей, наслаждаясь простыми радостями жизни?
Он рассмеялся:
— Хороший вопрос. Моя жена постоянно спрашивает об этом.
Выпив немного чаю, он поставил свою чашку на стол.
— Для меня работа — тоже радость, Джонатан. Но дело не только в этом. Помните кофейню, около которой мы останавливались?
Я кивнул.
— Это не единственное предприятие, в которое я инвестировал. На каждый большой проект я стараюсь найти как минимум два небольших дела, которые мог бы поддержать. Ищу людей, думающих об изменении жизни — своей и окружающих. Малый бизнес в деревнях и больших городах; семейные предприятия и интересные задумки студентов; предприниматели с идеями и душой. Я гоняюсь за ними, как брокеры за колебаниями рынка. Люди, которым я даю доллары, чтобы они могли превратить их в новые судьбы. Благодаря им моя помощь распространяется гораздо дальше, чем если бы я действовал в одиночку. Добиваться изменений стало теперь для меня важнее, чем делать деньги. И все это делает мою жизнь во много раз счастливее, Джонатан.
— Это потрясающе, — откликнулся я.
История мистера Гао заставила меня почувствовать свою ничтожность.
Гао Ли встряхнул головой и посмотрел в окно на сверкающие огни Шанхая. Казалось, он о чем-то задумался, но потом опять заговорил:
— Через несколько месяцев после своего сердечного приступа Джулиан написал мне письмо, которое мне не хотелось распечатывать, — боялся, что это может быть очередной иск. Но это оказалась написанная от руки записка. Джулиан сообщал, что оставил работу и продал все имущество. Он начал путешествовать и многому научился. А еще написал, что рад проигранному делу против меня и желает лучше со мной познакомиться.
Гао Ли улыбнулся своим воспоминаниям.
— Никогда не забуду последних строчек того письма: «Продолжительное счастье происходит от нашего влияния, а не от размеров нашего дохода. Настоящее удовлетворение связано с ценностью создаваемых нами продуктов и важностью нашего вклада, а
