солнце стояло высоко, и там, где от его лучей не прикрывали высотки и раздвижные навесы, палило нещадно.
— К вечеру польёт, — покосился на небо Альфонсо, сворачивая за угол. Высотки здесь были не квадратными или прямоугольными в сечении — их выгнули в дуги и собрали по четыре, прикрывая ими, как стенами, многоступенчатые районы мелких зданий. Гедимин насторожился было, но увидел вывески, стекающую по стенам зелень, маленькие пруды с флорой и фауной и столики на улицах. Посетителей было немного; от солнца их прикрывали сегментированные навесы между высотками. Люди выглядывали сверху, косились на сарматов; по их следу улицы начинали гудеть — но Гедимин не мог понять, враждебно или дружелюбно.
— Так что до вечера нам надо технику вашу перегнать, — продолжал рассуждения Альфонсо, заходя в прохладный вестибюль. Под ногами зазвенела белая плитка с чёрным орнаментом.
— Сеньор Маккензи? — навстречу шагнул человек в светлой «мартышечьей» одежде, и Альфонсо тут же шмыгнул за спины сарматов. — Люди Треугольника ждут вас. Заходите с охраной! Однако — сопла кверху!
Гедимин поправил сфалт и за новым сопровождающим шагнул в широкую прохладную комнату. Звукоизоляция тут была хорошая — что внутри толпа народу, и половина орёт друг на друга, сармат заметил только сейчас.
— Фончо, mi alegria! — вскочила с кресла седая самка в украшенной цветами шляпе. Альфонсо, смущённо глядя в пол, вышел из-за спины Гедимина.
— Сеньор Хавьер уже собирался искать вас!
— Не стоило беспокойства, донья Сан-Сегундо, — «Фончо» гордо развернул плечи. — Те районы для меня — прозрачная вода!
— Сеньор Маккензи! — пронзительно крикнул кто-то из толпы. Народ сидел группами — кто на диване, кто на сдвинутых стульях, кто на брошенных на пол подушках — и Гедимин видел, что группы друг на друга косятся без лишнего дружелюбия. Ещё несколько воплей на непонятном Гедимину языке — и кто-то из старых самок выпрямился во весь рост. Её тут же подхватили под руки, но усаживать не стали. Она поднесла ко рту микрофон, наклеенный на ладонь.
— Как мы договорились ещё вчера… — она обвела толпу недобрым взглядом. — От каждого района говорит одна семья! От Тьерра Негра — это Креспо, от Ла Лаго скажут Сан-Сегундо, и от Валле Фрио — Альварадо! Сеньор Хуан Антонио, выходите вперёд, — мы, Креспо, доверяем вам говорить!
— Моя благодарность, донья Креспо, — кто-то из одетых в светлое встал со стула и шагнул к сарматам. — Раз вы в нашем районе, то я и начну.
За его спиной перешёптывались, пока не вытолкнули вперёд ещё пару человек в похожей одежде; третий, в серо-зелёной военной форме с ярко-красным шейным платком, зашевелился было, но его удержали.
— Вам уже готово место — в парке Адмирала да Косты, — сходу начал переговорщик Креспо; Гедимин вспомнил мелькнувшую под глайдером зелень — «Оно, что ли? Нет, ну для люка места точно хватит…». — Где точно рыть — решать вашим геологам. А сеньор Хавьер проследит за их безопасностью.
— Парк да Косты будет очень хорошо охраняться, — пообещал, не вставая с места, человек в военной форме; окружающие одобрительно закивали. — Но…
— Туда надо как можно быстрее доставить вашу технику и рабочих, — перебил его переговорщик семьи Альварадо. — Ла Чинита…
Он очень выразительно скривился.
— Это не то место, где что-то может надёжно храниться. Вы говорили о переносных ангарах и охлаждающих установках? Они работают на электричестве, так? Район Валле Фрио…
— Кабель Ла Лаго уже лежит под парком, — вмешался третий переговорщик. — А район Валле Фрио проводит технику и рабочих на место — и там уже они подключат всё, что нужно… согласны, сеньор Маккензи?
Кенен потёр руки, и Гедимин мигнул — раньше он при людях так открыто не показывал радость.
— Отличный план, сеньор Сан-Сегундо! Я и мои… специалисты, — он покосился на Гедимина и Иджеса, — тоже включимся в это сопровождение. Как только они выберут, что куда поставить в вашем парке. Один вопрос — насколько при этом следует беречь сам парк? При горных работах он определённо пострадает…
Переговорщики дружно ухмыльнулись.
— Об этом даже не думайте, сеньор Маккензи. Любой памятник, который вам помешает, будет перенесён, любое дерево рубите, не медля! Деревьев у нас довольно, а вот убежища от войны нет. А ведь воздух пахнет войной, сеньор Маккензи…
— Отлично! — Кенен с широченной ухмылкой потёр ладони. — Но остался ещё вопрос с муниципальными ярусами. Что с оплатой? Моим спецам важно знать, на какую глубину зарываться. Тем более — так близко к озеру и остаткам нефтяных пластов.
— А, что с тех остатков! — махнул рукой кто-то из переговорщиков — Гедимин уже всех их перепутал. — Город заплатил, и вы эти деньги получите. Мы, Сан-Сегундо, на месте городского совета нашли бы им другое применение…
— Всё ещё есть шанс, что это заставит соседей, — последнее слово было сказано с такой интонацией, будто речь шла об опасных животных, — вести себя спокойнее. И хотя бы не препятствовать стройке.
Человек в военной форме пренебрежительно фыркнул и тронул пальцем лоб.
— Заряд в голову — вот что делает их спокойными! Эта подачка от города их только раззадорит, вот увидите. Но, — он перевёл взгляд на Маккензи и изобразил военный салют, — на меня и мой отряд вы всегда можете положиться. Только предупредите своих рабочих — за ограду ни шагу! Весь Треугольник им рад, но в соседние районы вам лучше не заходить. Мы вытащим вас даже ценой своей крови, но успеем ли — тут ручаться не могу даже я.
— Это очень понятно, команданте Хавьер, — отозвался Маккензи. — Мы предупредим всех и каждого.
Хавьер на секунду смутился.
— Сеньор Хавьер, — поправил он сармата. — По крайней мере, пока, а потом — кто знает?
Один из переговорщиков застучал носками ботинок, привлекая к себе внимание.
— Мы, Креспо, хотим поговорить о связи. Об информаториях в убежище. Внутренняя связь — это прекрасно, только — верно мы поняли, что в закрытом убежище внешняя работать перестанет?
— Да, когда все экраны поднимутся, от внешнего мира вас отрежет, — ответил Маккензи, слегка насторожившись. — Излучение…
— Не тратьте время на лишние подробности, — перебил его Креспо. — Мы лишь спросим — зачем платить за то, что не пригодится?
— И немало платить, — донёсся из
