тебя?»
…Сообщения на смарт Маккензи перестали сыпаться, когда его кабриолет подъезжал к ИЭС «Налвэн». Кенен довольно ухмыльнулся и показал Гедимину жест превосходства.
— Вот теперь — отдыхай. Твои приедут, продышатся, — кое-что ещё вам подкину. Хоть пару жирных заказов мне и сорвали… — он скривился. — Но работка для вашей бригады найдётся. Есть такой город Маракайбо — слышал когда-нибудь?
17 июля 08 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
«Маракайбо, Южный Атлантис, штат Венесуэла… Интересно, нас рискнут везти морем? Вряд ли — скорее Маккензи выкупит межпланетный барк…»
Гедимин, сидя в «лаборатории» посреди ремонтного ангара, изучал то, что нашёл в сети. Изучать было бы удобнее в бараке, где сеть работала, — но там валяться ремонтнику надоело в первый же день. Из ангара не гнали, а он к себе внимания не привлекал, — только слушал «краем уха» где-то под черепом грустное «хмыканье» хранителя «Налвэна».
— Если бы не «макаки», живущие между вами — могли бы общаться напрямую, — вздохнул он — печаль «зверька» передалась и ему. — А так — им вроде как опасны ваши лучи… и полиция всполошится. А её тут никому не надо.
Он снова взглянул на карту. «Большой город. Старый. Любопытно, сколько убежищ там будут строить. Одним гражданским на двадцать тысяч не обойдёшься. Вода рядом, субстрат… там деваться некуда от того субстрата. Сам притечёт, знай отделяй от воды. Вот только эти известняки… и трясёт ещё там, и крепко трясёт… Зарываться надо глубоко и аккуратно, не ломая то, что само ещё держится…»
Шлюз приоткрылся. Кто-то налёг с другой стороны, пытаясь его распахнуть.
— Сломаешь рычаг, воткнётся в бедро, — меланхолично сказал другой сармат. — Так скучно, что ли, ходить здоровым?
— Иджес? Эркенгер? — Гедимин, легко вогнав створку люка в паз, втащил сарматов в отсек и сгрёб в охапку. Следом, негромко хмыкнув, вошёл Кеола.
— Эркенгер, ты там жив?
— От-тносительно, — медик, освободившись от объятий Гедимина, ощупал руки и бока. Иджес сочувственно покосился на него.
— Гедимин, ты хоть смотри, кто в скафандре, кто без! Ладно, я уже привык, а Эркенгер…
— Я ж осторожно… — пробормотал смутившийся ремонтник, с тревогой глядя на медика. Тот снова ощупал локти и встряхнул плечами.
— Мелочи, Гедимин. Мы тебе тоже рады. Что там, в Северном Союзе? Сарматы выживают, как умеют?
Гедимин вспомнил «верхний экран» убежища и досадливо сощурился.
— Скорее — убиваются, как умеют… А вы тут как? Эдмонтонские «макаки» не обижали?
Иджес скривился.
— Что Саскатун, что Эдмонтон — «макаки», они и есть «макаки»! Нечего о них говорить. Гедимин! Ты же все гонки пропустил!
Эркенгер приложил ладонь к лицевому щитку и с размаху сел в ближайшее кресло. Оно было предназначено для Гедимина — и если его вес выдерживало, то лёгкого медика — и подавно.
— А я вот не пропустил… — пробубнил он себе под нос. Иджес вряд ли его слышал — он уже махал руками и порывался начертить схему лабиринта. Гедимин только успевал мигать.
— Четвёртое место — ну а чего ждать без нормальных тренировок⁈ — закончив рассказ, Иджес выразительно дёрнул плечом. — То Саскатун, то Эдмонтон, дроны нигде нельзя, — ясное дело, южане меня раскатали! Там сильные команды, не удивлюсь, если «Тико» зимой возьмёт первое место. Теперь они на переделанной станции сами себе хозяева — даже подсмотреть за ними некому…
Иджес с сожалением покачал головой. Гедимину вспомнился штаб ликвидаторов, полоса препятствий, покинутая лаборатория, — «ннтересно, что там сейчас…».
— Южане? Маккензи им, помнится, дудки запретил… — быстро перевёл тему он — со дна памяти начали всплывать другие лаборатории, от которых не осталось и пыли. «Одно пустое расстройство. Лучше уж про дудки. Они забавные. Если не больше одной на помещение.»
Иджес хрюкнул в респиратор.
— Дудки! Ну да, ясен пень! Он им не запретил — он ограничил до двух. Вот первых двух и пропустили. А остальные два десятка полезли на охрану. А мы тут не любим, когда машут заточками. Так что была работа медотсеку — Эркенгера, бедного, даже с раунда сдёрнули…
— Надо было помочь коллегам, — отозвался медик, глядя в другую сторону; расстроенным он не выглядел. — Заточки — дурость, но и ваши увлеклись — руки ломать можно, но не дробить же в крошку⁈
— А нечего с оружием лезть, — оскалился Иджес. — Пусть радуются, что их заточки им никуда не запихнули! Совсем одичали на своём юге, — а им ещё атомную станцию доверили! «Ольторн»… ну, Гедимин, конечно, слышал…
Гедимин пожал плечами.
— На станции с поломанными руками никто не ходил. Так что, вы теперь с «Ольторном» в ссоре, и на зимних гонках южан не будет?
Иджес фыркнул.
— Дождёшься! Те, кто с заточками, — их выгнали на год. А пилоты все приедут. Они с мозгами, пилоты-то. Им некогда в дудки дудеть, они и прошли нормально. Это после них уже, под конец, началось.
Говорил он громко, возбуждённо, — за его речью Гедимин прослушал, как зашипел пневмозатвор. В отсек, придерживая шляпу, заглянул Кенен Маккензи.
— И нечего так ухмыляться, — сказал он. — В Маракайбо каждый такую напялит. Каждый, кому не хватит затемнённого щитка. Солнце там такое, что ожоги оставляет — куда там ЭМИА-лучам!
Пока сарматы переглядывались, он плюхнулся в кресло Иджеса и закинул ногу за ногу. Хотел положить шляпу на верстак, но передумал и вернул на макушку.
— Скоро уже едем? В Маракайбо? — Эркенгер помрачнел — что-то про этот «кусок» планов Маккензи он знал. — В Фарго же сначала собирались.
Кенен фыркнул.
— Фарго! Ты ещё вспомни про Альбукерке! Накрылся наш контракт с Фарго. Эти умники из Елгавы… нет, как что дельное, так у них всё засекречено, а как гадостей понаписать… ЛИЭГи у нас ненадёжные! Нет, вы гляньте, что эти «мартышки» пишут!
Он развернул двухметровый экран-голограмму. Подборка новостей была свежей, с незнакомыми фотографиями — только через одну то с войны, то с мест каких-то старых аварий.
— «Из пяти ирренциевых РИТЭГов, доставленных в Елгаву компанией „Налвэн Лимитед“, один на месте был выявлен как повреждённый и отправлен на утилизацию. Сколько ещё дефектных радиационно опасных объектов может попасть на чистые территории…», — прочитал вслух Кеола и пожал плечами. — А ты чего ждал? Они не обратят внимания, что двадцать процентов купленного — брак?
— Я им деньги вернул, — надулся
