чтобы рассмотреть подробно, обжигающее сетчатку даже сквозь веки. Щитки на корпусе сфалта отщёлкнулись сами, табло под рукой Гедимина зажглось, замелькали цифры. Щитки дёрнулись обратно. Сармат встряхнул головой — перед глазами плыли багровые пятна — и сверился с показаниями табло. Реактор внутри сфалта был заглушен, но «горел» изнутри на пределе мощности. «Уррхм,» — его снова толкнули горячей лапой в грудь. Второй толчок был сильнее. «Уходи,» — понял Гедимин без перевода. «И то верно. Надо скорее в „Ольторн“. Пока миниреактор выдерживает.»
— Маккензи! — крикнул он, вспарывая защитные поля. — Живо в «Ольторн», к любому блоку!
— Поймал? — выдохнул Кенен; он не уходил далеко, как с изумлением понял Гедимин, даже в ангаре не прятался — так и стоял в десятке шагов от «резвящихся» хранителей. — Теперь — делаешь каменную рожу, на сфалт — чехол, и гоним в «Ольторн»!
…По жаре на улицу высунулись немногие — гражданских машин резко убавилось, по нижнему ярусу шли грузовики доставки, изредка наверху проносился прикрытый защитным полем миниглайд. Маккензи врубил кондиционер — видимо, для пилота, только он тут и был без тяжёлого скафандра.
— До шестнадцатого можешь отдыхать. Личный отпуск. У «макак» они есть — и у нас будут, дай срок. А семнадцатого, если всё пройдёт гладко, вернутся твои приятели. Что могли, мы в Эдмонтоне сделали.
— Быстро вы теперь строите, — вспомнил Гедимин, как удивлялся с утра. — Чуть больше месяца прошло…
Маккензи отмахнулся.
— Нора на триста «мартышек», технология отработана — а модули для своей флоры и фауны они в Саскатуне заказывали, мы тут ни при делах, — он внезапно насмешливо фыркнул. — Отдельный пищеблок для животных, — ты про такое слышал⁈
— Для рабочих — слышал, — помрачнел Гедимин, вспомнив, что и «Силвермайн», и безымянная «нора» в Эдмонтоне — вип-убежища. — Там тоже… два яруса и блокпост с охраной?
Маккензи поморщился.
— Это уж как заведено. Их проблемы, Джед. Мы все для них — ниже последнего уборщика с нижнего яруса. Об этом-то ты не забыл?.. Ну да ладно. Короче, там три отдельных пищеблока. И один — только для зверья. Кошки, собаки, здоровенные вольеры для птиц… — он снова фыркнул. — Добывал им бумагу, что корм из Би-плазмы годится для всех этих тварей! Чем приходится заниматься, мать моя пробирка…
Гедимин мигнул.
— Птицы? Под землёй?
Маккензи пожал плечами.
— Так-то и сами «мартышки» — зверьки не подземные. Кстати, убежище рассчитали на сотню лет. Если хорошо жахнет — как бы птички на свободе сами владельцев не сожрали!
Гедимин только головой покачал. «Как вип-убежище, так какой-нибудь бред. Ну, сто лет — всё-таки не сорок. Если место будет относительно чистым — может, зверьки и выживут.»
Остаток дороги он, стараясь не тревожить хранителя внутри реактора, думал о птицах и их устойчивости к радиации. «Справочник ликвидатора» считал, что они «не прочнее и не хрупче» людей — но данных по ирренцию и его излучениям там не было.
— А Иджесу и Эркенгеру отпуск тоже дашь? — спросил он. Маккензи хрюкнул от неожиданности.
— Да, по паре дней. Кеоле тоже. Вот же поборник справедливости, мать моя колба!
Перед ними уже открывались перекрашенные ворота «Вайтрока».
…Бараки и промышленные здания, возможно, «чистили» изнутри, заменяли заражённые части трубопроводов и чаны пищеблоков, — но стояло всё там же, где это застал Гедимин, только в раскраске стен стало больше синих орнаментов. «Посинели» и купола энергоблоков, и ограда вокруг станции. Охранники — в форме с синей полосой — подозрительно косились из-под ипроновых шлемов. Гедимин видел на их лицах знакомые следы ядерного загара и многолетнего отравления ртутью — ни то, ни другое не стиралось дочиста.
— Командиру сообщи, — отрывисто сказал Кенен, останавливаясь у проходной. — «Здесь Маккензи, Кет и третий». Слово в слово.
Охранник мигнул.
Не прошло и пары минут, как защитные поля растаяли, а турникеты замигали, пропуская обоих сарматов. Едва те вышли во двор, навстречу двинулся сармат в униформе администрации с пристёгнутым ипроновым шлемом.
— Привезли⁈
Маккензи кивнул на сфалт. Командир — если это был он — расплылся в ухмылке.
— Ну наконец-то! Сколько можно — по два раза на неделю альнкиты перезапускаем! И… как его теперь вовнутрь? В активную зону надо… — он замялся, глядя на Гедимина с нарастающим недоверием.
— Да, — тот удержался от кривой ухмылки. — Со сфалтом. Он там. Пусть меня пропустят.
…Сфалт он вскрыл, едва вошёл в реакторный зал — и только успевал поворачивать голову за проносящимися мимо горячими потоками. Он, наплевав на всех наблюдателей, гладил корпус реактора, сдвижные экраны и линзы, втиснулся внутрь и прижался грудью к твэлам. Дозиметр сверкал всеми светодиодами, изредка взвизгивая — сармат когда-то включил звуковой сигнал и забыл его выключить. Опомнился он нескоро.
— Ты тут потише, — предупредил он хранителя — судя по свечению твэлов, зверёк залез в реактор и поднял мощность. — Не пугай местных. Они тебя впервые видят.
Твэлы чуть потускнели. Гедимин ткнулся в ближайший из них лбом и судорожно вздохнул.
— Всё-таки не утилизировали. Вот у тебя снова своя станция. Жаль, что мне тут не работать. Но… знаешь, местные тебе рады. Ты только осторожнее с ними…
…Верхний слой обшивки, естественно, оплавился. Ещё полчаса Гедимин разглаживал чёрный фрил, радуясь, что не запачкал им твэлы. Снаружи, за шлюзами, никто не ждал; первого сармата он встретил уже в «чистой» зоне — и это был Маккензи. Рядом с ним стоял командир станции и смотрел на мигающий смарт — внутренняя связь ИЭС работала исправно.
— Видишь, успокаивается, — сказал ему Маккензи. — Он сейчас проверит, чего без него наворотили, и будет сидеть тихо. И всё у вас будет работать. Только — с ним говорить надо.
— Говорить? — сармат неуверенно отодвинул ипроновый шлем к затылку и потрогал стену. — Это… здравствуй.
Гедимин успел подхватить его под мышки — сармата повело, он зажмурился, тряся головой.
— Т-тихо… я в порядке, — пробормотал он, выпрямляясь. — Н-надо же… Оно так говорит? А словами…
Маккензи развёл руками.
— Ты не говоришь ЭСТ-лучами, он — словами. Ему, думаешь, тебя легко понимать?.. Короче, следите за ним. И не обижайте. А то он сам так обидит… верно, Джед?
Он хлопнул Гедимина по плечу. Тот гладил стену и только дёрнул лопаткой. «Может, ещё увидимся, „Вайтрок“… или теперь — „Ольторн“? Станцию твою назвали по-другому. А
