– Так… – неопределенно сказал я, демонстративно наматывая на правый указательный палец отсутствующий локон, – както все само собой рассосалось… Проснулся утром, и вот я – снова я!
Я лучезарно улыбнулся ректору, предлагая ему разделить мое солнечное настроение, но у него было «дождливо».
– Хм… рассосалось? – насупив брови и хмуро глядя на неспешное вращение моего пальца, произнес он. – Как такое возможно?
– Алатари его знает… – туманной фразой ответил я.
– Алатари?!
Вскинувшись, ректор уставился мне прямо в глаза. Я снова ему улыбнулся, постаравшись сделать это как можно кокетливей, как сделала бы это Эриэлла.
– Ага, – подтвердил я и задал вопрос: – Господин ректор! Перед моим отъездом мы говорили о моем допуске в архивы. Чтото изменилось… с той поры?
Слегка скривившись, Мотэдиус ответил, что разрешение на мой допуск получено, но сейчас ему кажется, что этот вопрос «в связи с некоторыми обстоятельствами следует рассмотреть внимательнее…». Такое заявление меня абсолютно не удивило. Иного ожидать и не следовало. Длинной фразой, с иносказательными заворотами, я сообщил собеседнику, что я невероятно белый, пушистый, лояльный и склонный к переговорам зверь в его зверинце под названием университет, и могу принести главному укротителю просто массу пользы, если меня будут выгуливать и кормить. И не злить…
Ректор мой сложный «въезд» понял и принял к сведению. На этом я откланялся, сообщив, что у меня все просто отваливается с дороги, и я буду рад побеседовать немного позже… Когда приду в себя.
Оставив господина архимага складывать в голове комбинации и придумывать, чем заполнить отсутствующие куски, я пошел к себе, благо узнал от него, что моя комната до сих пор числится за мной и я могу спокойно в нее вернуться, что я и решил сделать. И вот я стою перед главным корпусом, в трех минутах ходьбы от цели.
«Привет! Ты занята?» (Улыбка.)
«Ой! Эри?! Ты?» (Неверие.)
«Я».
«Ты вернулся?!»
«Я же обещал. Ветер оказался попутным, и я снова здесь…» (Улыбка.)
«Где ты?» (Нетерпение.)
«Через пару минут буду у себя в комнате. Зайдешь?» (Любопытство.)
«Спрашиваешь! Конечно, приду! Ой! До конца занятия еще десять минут… Ууу…» (Страстное желание вскочить и бежать.)
«Я жду».
«А где ты был?»
«Придешь – расскажу». (Улыбка.)
«Умм…» (Недовольство, каприз.)
«Всего лишь десять минут…» (Ирония.)
«Хорошо, я подожду…» (Недовольство.)
Я иронично ухмыльнулся и неспешно пошел к своему домику. Поднялся по лестнице, зашел в комнату. Огляделся. Кругом порядок. Пол чистый, пыли нет, кровать застелена чистым бельем. Что ж… Замечательно.
Пум – хлопнула внизу наружная дверь.
Торопливый стук маленьких каблучков, бегущих вверх по лестнице. Наклонив голову к плечу, оборачиваюсь, улыбаясь.
Тах – распахивается дверь в комнату. На пороге – сияющая, слегка запыхавшаяся Стефи.
– Эри!
Ученическая сумка, кувыркаясь, летит в кресло, а Стефи кидается мне на шею.
– Эээри! – радостно визжит она, вися на мне и болтая от восторга ногами в воздухе. Внезапно я ощущаю прижавшуюся ко мне ее грудь и все тело.
– Эри! Я так скучала! Так скучала!
От переполняющих ее чувств она наклоняет голову и целует меня… в губы. Я вытаращиваю глаза, держа обеими руками повисшую на мне Стефи. Какая она мягкая! Полсекунды, секунда, и вдруг чтото как замкнуло!
Немного времени спустя
Прихожу в себя. Смотрю. Близкоблизко лицо Стефи. Надо мной. Сверху. Смотрит в упор. Выражение – обалдевшее. Пауза, секунды на три, в которую я мысленно пробегаю по себе, делая ревизию. Вроде все на месте – руки, ноги, туловище. Ничего не болит. Ощущение легкости. Скашиваю влево глаза – завалившаяся набок кровать со стянутым на пол матрасом и простынями. Я на полу. Сверху Стефи. Гм… А почему у нее голые плечи? Где ее платье?
В этот миг Стефания наконец отводит глаза от моего лица и опускает их вниз, упираясь взглядом во чтото… Я тоже смотрю туда, куда смотрит она. Грудь. Моя голая грудь… Голая! Секунду недоуменно смотрим друг на друга.
– Аа… Что мы наделали!
Закрыв щеки ладонями, Стефи шумно втягивает в себя воздух и садится на мне.
– Уй… – отреагировал я на ее движение, – слезь с меня! Ты мне чтото придавила!
Ойкнув, она вскакивает на ноги. Смотрю на нее, потом на себя. Ну так и есть – нудистка! И я тоже…
– Я же обещала Динию… Я же пообещала…
– Обещать не значит жениться! – хмуро изрек я, садясь. Сихот, что так спину жжет? – И что ты ему пообещала?
– Он просил… стать его женой… Я согласилась! Он подарил мне кольцо! Мы с ним помолвлены!
«Крандец…» – подумал я, рассматривая свои плечи.
– Что я теперь ему скажу? Как я буду ему в глаза смотреть? А? Что ты наделал?!
– Я наделал?
– А кто? Не я же!
– Сначала мы, теперь вдруг я… Сама виновата!
– Я виновата?! Я?! Это чем же?!
– Нечего быть такой…
– Какой?!
– Мягкой и теплой…
– Мягкой? Теплой? Ты что, дурак?
– Сама дура… – хмуро ответил я, поднимаясь на ноги и морщась от боли, – где мои штаны?
– Сам ищи свои штаны!
– А ты одеться не хочешь?
– Ой!
Штаны мои обнаружились на ее мантии. Мантия на полу, штаны – на ней.
Все чище, чем на полу, подумал я, с кряхтением нагибаясь за ними. Только поднял – сзади, обдав меня в ментале волной возмущения, резко дернули за рукав мантии, и Стефина ученическая одежка улетела за меня. Напялив штаны, я притормозил с рубахой и, создав два небольших зеркала, принялся осматривать свою спину, чтобы узнать, что же у меня там такое щиплется? Позади меня, там, где была Стефания, раздавался шорох одежды и сердитое сопение.
Мда, подвел я итог осмотру, как говорится, кто бы мог о ней такое подумать? Что ж… Будем лечить… Благо я теперь могу сам.
Убрав зеркала, я осторожно накинул на себя свою белую рубашку и, морщась, принялся застегивать пуговицы. Внезапно эмоциональный фон за моей спиной сменился с возмущенного на агрессивный. Оборачиваюсь. На уровне глаз – остро отточенный карандаш. Сзади – взлохмаченная Стефи, уже успевшая влезть в свою зеленую хламиду. Карандаш она держит в вытянутой правой руке, словно шпагу.
– Эриадор Аальст! – Ее голос полон возмущения. – Ты совершил недостойный поступок! Воспользовался моим дружеским отношением к тебе, чтобы сделать эту гнусность!
Пауза. Смотрю на чуть дрожащий острый кончик, потом перевожу взгляд на ту, которая тычет им в меня. Румяные щеки, припухшие приоткрытые губы, белые блестящие зубки… Черные глаза широко распахнуты, ноздри гневно трепещут, волосы в беспорядке. Решила сразу расставить точки над «i»? Правильно. Самое время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
