дети будут иметь свой собственный выбор."
- Иногда такой подход практикуется среди знати, - сказала Илейн. - Это не обычно, но не неслыханно, чтобы дети, подобные нашим, были обручены с рождения.
- Мы не будем так поступать в Двуречье, - упрямо сказал Перри. - Никогда.
Фейли пожала плечами. - Мы могли бы предложить поддержку, Ваше Величество.
Илейн колебалась, но кивнула. - Что ж, прекрасно. Но другим Домам не понравится эта затея с "Высоким Лордом". Нам нужен способ обойти это...
- Отдай Двуречье Дракону Возрожденному, - сказала Моргейз.
Глаза Илейн засияли. - Да. Это может сработать. Если я предоставлю ему земли как его владения в Андоре...
Фейли открыла рот, но Илейн осекла ее взмахом руки. - Это не обсуждается. Мне нужен способ убедить других лордов и леди, что я в праве предоставить Двуречью такую большую автономию. Если земли будут дарованы Дракону Возрожденному, давая ему титул в Андоре и делая Двуречье его владениями, то будет иметь смысл обращаться к вашему дому по-другому.
- Благородные Дома Андора примут это, поскольку Двуречье - место происхождения Ранда и Андор делает ему одолжение. Мы сделаем так, чтобы он указал Перрина как своего наместника. Вместо того, чтобы спасовать перед мятежниками, это будет выглядеть, как будто я позволила Дракону Возрожденному, мужчине, которого я люблю, дать возможность возвыситься его хорошему другу. Это могло бы также дать нам некоторые основания против договора Иллиана и Тира, который вы упомянули, утверждающий, что их связи с Рандом дают им право на завоевания.
Она задумалась, постукивая по стенке чашки.
- Это кажется разумным, - кивая, сказал Перрин. - Наместник Двуречья. Мне нравится как это звучит.
- Что ж, хорошо, - сказала фейли. - Тогда, я полагаю, этот вопрос улажен.
"Налоги,"-продолжила Илейн, как будто не слышала. "Перрин и его наследники будут распоряжаться ими при условии, что Дракон может потребовать их, если когда-либо вернется. Да. Это даст нам хорошее объяснение вашего освобождения от налогов. Конечно, Перрин будет иметь право расходовать эти средства на развитие Двуречья. Дороги, склады, оборона.."
Илейн посмотрела на Фейли и улыбнулась, сделав большой глоток чая. "Я начинаю думать что было хорошей идеей не казнить вас."
- Это, конечно, успокаивает, - сказала Алиандре. Как наименее сильная сторона, у нее был шанс многое выиграть от союзов.
"Ваше Величество...", - сказала Фейли.
"Зови меня Илейн,"-ответила она, наполняя кубок вина для Фейли.
"Хорошо, Илейн,"-ответила Фейли, улыбнувшись и беря вино вместо чая. "Я хотела спросить. Ты знаешь что происходит с Возрожденным Драконом?"
- Увалень с мозгами вола, - сказала Илейн, качая головой. - У проклятого мужчины все больше поводов раздражать Эгвейн.
- Эгвейн? - спросил Перрин.
- Она, наконец-то, Амерлин, - ответила Илейн так, как будто это было неизбежно. Как это произошло, и почему Перрин не был удивлен?
"Что он натворил или собирается?"-спросил Перрин.
"Он сказал, что собирается сломать оставшиеся печати на Узилище,"-ответила Илейн с дрожью в голосе. "Конечно, мы должны остановить его. Идиотский план. Ты можешь помочь. Эгвейн собирает силы, чтобы противостоять ему."
"Думаю, я могу помочь",-сказал Перрин.
"Ты знаешь, где он сейчас?"-спросила Фейли. Благодаря своим видениям Перрин догадывался, но хотел узнать, что известно Илейн. "Я не знаю",-ответила Илейн. "Но я знаю, где он будет.."
* * *
Фортуона Атаэм Деви Пендраг, правитель Прославленной империи Шончан вошла в свои тренировочные палаты. Она была в великолепном платье из золотой ткани, скроенном по высочайшей Имперской моде. Юбка спереди разделялась чуть выше колен, и была так длинна, что для переноски боков и шлейфа требовалось пять даковале.
На ней был богато украшенный головной убор из золота и малинового шелка с красивыми шелковыми крылышками, оформленными, как у совы в полете, и ее руки блестели тринадцатью браслетами, каждый с различным сочетанием драгоценных камней. На шее был кристалл на длинной нити. Она слышала сову над своим окном вчера вечером, и та не улетела, когда она выглянула наружу. Знак гласил, что следует быть внимательной, что в ближайшие дни будут приняты важные решения. Надлежащей реакцией было одеть украшения, символизирующие мощь.
Когда она вошла в палату, находящиеся внутри пали ниц. Только Стражи Последнего Часа - мужчины, одетые в кроваво-красные с темно-зеленым доспехи - были исключением, они поклонились, но не опускали взор, высматривая опасности.
Просторная палата была без окон. Сложенные стопки керамики стояли у одного из ее краев, место где дамани практиковали разрушительные плетения. Пол был покрыт плетеными матами, куда упрямых дамани отправляли лежа корчиться от боли. Это не причиняло им физического вреда. Дамани были одними из самых важных инструментов империи, более ценным, чем лошади или ракены. Вы не убиваете зверя, за то, что он медленно учится, вы наказываете его до тех пор, пока он не научится.
Фортуона прошла по палате к месту, где был установлен надлежащий Императорский трон. Она обычно приходила сюда, чтобы посмотреть как дамани используются или как их ломают. Это успокаивало ее. Трон был поверх небольшого помоста, она поднялась по ступенькам, шлейф шелестел, когда даковале несли его. Она повернулась к фасаду помещения, позволяя слугам разобрать ее платье. Они взяли ее на руки и усадили на трон, укладывая ее длинные золотые юбки вдоль переда помоста, подобно гобелену.
На этих юбках были вышиты лозунги Императорского могущества. Императрица ЯВЛЯЕТ собой Шончан. Императрица БУДЕТ жить вечно. Императрице ДОЛЖНЫ повиноваться. Она сидела, как живое знамя мощи Империи.
Селусия заняла свое место на нижних ступенях помоста. После этого, придворные поднялись. Дамани, конечно, остались на коленях. Их было десять, с опущенными головами, сул'дам держали их поводки и - изредка - похлопывали их ласково по голове.
Вошел король Беслан. Он выбрил большую часть своей головы, оставив лишь темную полосу сверху, и семь из его ногтей были покрыты лаком. На один ноготь больше, чем у кого-либо по эту сторону океана, за исключением самой Фортуоны. Он все еще носил Алтарскую одежду - зелено-белый мундир , а не Шончанский халат. Она не принуждала его к этому.
Насколько она знала, с момента возвышения, Беслан не строил каких-либо планов насчет ее убийства. Поразительно. Любой Шончанин сразу бы начал интриги. Некоторые предприняли бы попытку покушения, другие бы ограничились лишь планированием, но продолжили поддерживать ее. Но все они продумали бы ее убийство.
Многие по эту сторону океана мыслили иначе. Она бы никогда не поверила этому, если бы не время проведенное с Мэтримом. Это была одна из очевидных причин, почему Фортуоне
