на разрыв в воздухе. Этот разрыв - сама реальность? Тогда, вопреки традициям, она встала на своём помосте. К счастью, Беслан был тут, единственный, с которым она могла общаться напрямую, так, чтобы остальные при этом услышали команды.
- Нам доносят, промолвила Фортуона, что в месте, называемом Белая Башня всё ещё сотни марат'дамани. Они ключ к вторжению Шончан, ключ к тому, чтобы удержать эту землю, и ключ к приготовлению к Последней Битве. Дракон Возрождённый будет служить Хрустальному Трону.
- Нам дали точку для удара. Да будет сказано, Капитан-Генералу, что он должен собрать своих лучших солдат. Я хочу, чтобы все дамани, которых мы контролируем были приведены назад в город. Мы научим их Перемещению. А затем, со всеми силами, мы отправимся к Белой Башне. До того сделали булавочный укол. Теперь, мы дадим им возможность узнать полную силу нашего меча. Все марат'дамани должны быть посажены на цепь.
Она вновь села. Комната погрузилась в тишину. Редко Императрица произносила такие речи лично. Но настало время проявить смелость.
- Ни слова из сказанного здесь не должно просочиться наружу, сказала ей Селусия строгим голосом. Теперь она говорила как Говорящая правду. Да, нужно выбрать кого-то другого служить голосом Фортуоны. - Будешь дурой, если позволишь врагу точно узнать, что нам известно Перемещение.
Фортуона сделала глубокий вдох. Да, это было правдой. Она убедится, чтобы все в этой комнате придерживались секретности. Он когда Белая Башня будет захвачена, они будут говорить о её речи, и будут читать предзнаменования её победы в небесах и в мире вокруг.
- Мы должны ударить быстро, показала Селусия.
Да, показала Фортуона в ответ. Наша предыдущая атака заставит их готовиться к битве.
- В таком случае, Нашим следующим шагом будет обмануть их, показала Селусия. Но думай. Доставка тысяч солдат в Белую Башню, через скрытый подвал или комнату, возможно. Ударить силой тысяч молотов по тысяче наковален!
Фортуона кивнула
Белая башня была обречена.
* * *
- Не знаю, что еще тебе рассказать, Перрин, - произнес Том, откинувшись на спинку кресла, табачный дым вился из его трубки с длинным черенком. Была теплая ночь, и они не разжигали огонь в камине. Просто несколько свечей стояли на столе, вместе с хлебом, сыром и кувшином пива.
Перрин попыхивал собственной трубкой. В комнате были только он, Том и Мэт. Гаул и Грейди ждали в общем зале. Мэт отругал Перрина за то, что он притащил тех двоих - айильца и Аша'мана, весьма бросавшихся в глаза. Но Перрин чувствовал себя с ними куда в большей безопасности, чем с целой ротой солдат.
Он первым поделился своей историей, рассказывая Мэту и Тому о Девах, Пророке, Аллиандре и Галаде. Потом о своих приключениях поведали они. Перрина поразило, сколько всего произошло с ними тремя после того, как они расстались.
- Императрица Шончан, вот как? - сказал Перрин, наблюдая, как дым закручивается над ним в полумраке комнаты.
- Дочь Девяти Лун, - поправил его Мэт. - Это разные вещи.
- И ты женат, - усмехнулся Перрин. - Мэтрим Коутон. Женат.
- Нечего тебе было упоминать эту часть, знаешь ли, - обратился Мэт к Тому.
- О, уверяю тебя, я несомненно справился.
- Для менестреля, ты, кажется, пропускаешь слишком много героических подробностей тех дел, которые я натворил, - заявил Мэт. - Ну, по крайней мере, ты упомянул шляпу.
Довольный Перрин улыбнулся. Он даже не представлял, как сильно скучал по тому, чтобы просиживать вечера за разговорами с друзьями. За окном висела резная деревянная вывеска, по которой стекали капли дождя. На ней были изображены лица в странных шляпах и с неестественными улыбками. "Веселая толпа". Возможно, за этим названием стояла целая история.
Все трое сидели в отдельной обеденной комнате, оплаченной Мэтом. Они перенесли три больших каминных кресла. Те, хоть и не подходили по размерам к столу, но были очень удобными. Мэт откинулся назад, положив ноги на стол. Он взял ломоть сыра из овечьего молока и откусил кусок, затем аккуратно пристроил остаток на подлокотник.
- Знаешь, Мэт, - заметил Перрин, - твоя жена, наверное, ожидает, что ты обучен столовому этикету.
- О, меня учили, - сказал Мэт. - Просто я так и не научился.
- Я хотел бы с ней встретиться, - сказал Перрин.
- Она - нечто занятное, - ответил Том.
- Интересная, - сказал Мэт. - Ага. - Он выглядел задумчивым. - В любом случае, ты теперь все узнал об этом, Перрин. Эта проклятая Коричневая привела нас сюда. Не видел ее вот уже больше двух недель.
- Могу я взглянуть на письмо? - спросил Перрин.
Мэт похлопал по нескольким карманам и, наконец, вытащил небольшой белый лист бумаги, тщательно сложенный и запечатанный красным воском. Он бросил письмо на стол. Углы были изогнуты, бумага заляпана, но его не открывали. Мэтрим Коутон был человеком слова, по крайней мере, когда вам удавалось вырвать из него клятву.
Перрин поднял письмо. Оно слабо пахло духами. Он повертел его, потом поднес к свече.
- Не работает, - сказал Мэт.
Перрин крякнул.
- Так что, думаешь, в нем написано?
- Понятия не имею, - ответил Мэт. - Треклятая сумасшедшая Айз Седай. В смысле, они все со странностями. Но Верин и вовсе камнем стукнутая. Даже не знаю, ты не получал от нее никаких вестей?
- Нет, ничего.
- Надеюсь, она в порядке, - сказал Мэт. - Она, похоже, волновалась, что с ней может что-нибудь произойти. - Он забрал письмо, затем побарабанил по столу.
- Ты собираешься открыть его?
Мэт покачал головой.
- Открою, когда вернусь. Я...
Раздался стук в дверь, затем она скрипнула, открываясь и показался хозяин гостиницы, молодой человек по имени Денезел. Он был высокого роста, с худым лицом и бритой головой. Мужчина был Принявшим Дракона, такой вывод сделал Перрин из увиденного, зашедшим так далеко ,что заказал и повесил в общей зале портрет Ранда. Не такие уж и плохие предпочтения.
- Извините, мастер Красный, сказал Денезел, - Но люди мастера Золотого настаивают на том, чтобы поговорить с ним.
"Все в порядке," ответил Перин.
Грейди сунул своё обветренное лицо в комнату и Денезел отступил.
- Хо, Грейди, сказал Мэт, взмахивая рукой. - Разнёс кого-нибудь на кусочки за последнее время?
Загорелый Аша'ман нахмурился, глядя на Перрина. - Милорд. Леди Фэйли попросила меня напомнить вам, когда наступит полночь.
Мэт присвистнул. - Видишь, поэтому я свою жену оставил
