— Присоединяйся, — предложил он мне. — Мебели тут нет, так что придется обходиться малым.
— А мамка твоя напольную картину не порушит, когда заметит, что нас нет?
— Родика очень уважительно относится к магии. Вот когда вернемся, есть шанс поварешкой огрести за то, что сбежали.
— Понятно…
— Слушай, птица-синица, иди сюда. — Господарь насильно усадил меня на шкуру. — Я на твои косицы смотреть уже не могу.
— А другим нравилось, — мстительно сказала я. — Между прочим, на далекой родине Трисветлого Ива именно так женщины и причесываются.
— Это я уже понял. — Влад одну за одной стягивал хрустальные бусины и расплетал мои волосы.
Я не сопротивлялась.
— А еще едят устрицы, моют руки в чашках и пьют кафу. Ты пробовал? Вкуснотища, а не напиток!
— Я тебе потом сварю, — пообещал господарь. — В Араде где-то пара мешков с зернами в кладовых пылится. Может, ты мне все по порядку расскажешь? С того момента, как я загнал огненную сущность ракшаса в пустую сферу земли.
И разверзлись хляби небесные. Я вообще поговорить люблю, особенно если слушатель попадается правильный — внимательный да вдумчивый. А уж если мне при этом с волосами что-то делают… только успевай за мной записывать.
— А Нагейра жук еще тот, — заметил господарь, отбрасывая очередную бусину. — Давно надо было его куда-нибудь изгнать.
— Он же мне помог, — возразила я.
— Чем? Тем, что в пыточную тебя отправил? Червяк земляной! Он просто пытался перед Квадрилиумом выслужиться да силы дармовой от ветреницы получить.
— Так зачем он тогда вообще в Араде нужен?
— Положено при замке мага иметь, вот я его и нанял. Михай еще на силе земли настоял — посевы, покосы да урожай два раза в год. Братчик у меня хозяйственный.
— А потом домна Димитру переворот затеяла, и всем сразу не до меня стало.
— Ожидаемый ход, — хмыкнул Влад. — Кто же на этот раз поддержал нашу рукодельницу?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Меня как раз к вещунам занесло, так что не до политики было. Михай, наверное, тебе лучше расскажет.
— Угу. — Последняя бусина звякнула об пол. — Так гораздо лучше.
Я тряхнула волосами:
— Расчесывать не дамся. После последнего раза нет у меня доверия к твоему цирюльному мастерству.
— Как знаешь, — согласно кивнул Влад, присаживаясь напротив. — Тем более что гребешка мы с собой не захватили.
Я удовлетворенно кивнула и принялась рассказывать про вещунов.
— Ив тебя домогался? — строго перебил меня господарь на третьей минуте. — Приставал?
— Нет, — соврала я, подумав, что сухие змеиные поцелуи Трисветлого могут и не считаться. — Меня же по спиральному коридору водили. По-моему, к плотским утехам у меня теперь на всю жизнь неприязнь образовалась.
— Мы это скоро проверим.
Меня бросило в жар.
— Ганиэль передал мне последний осколок артефакта…
— Что взамен?
— Хотел, чтоб я ему целое яйцо принесла.
— За «спасибо»? Погоди, он должен был тебя на что-то подсечь. Может, он тебе встречу с родителями пообещал?
— С покойными? — ахнула я. — Я духовидцев боюсь!
— Значит… Бабушку грозился убить?
— Что-то вроде. Он мне показал кристалл, в котором как будто она заточена.
— Ты же понимаешь, что это не могла быть Яга? Для того чтоб поймать в такую примитивную ловушку твою бабушку, нужно гораздо больше тех ошметков силы, которыми делится с адептами Трехликий.
— Я не поэтому догадалась, — пробурчала я. — Он глаза перепутал — левый зеленый…
Влад рассмеялся:
— Ив кто угодно, только не дурак. Ты не поняла, кто в этом кристалле старую колдунью изображал?
— Лисица?
— Конечно! Я не знаю, зачем она решила тебе помогать, но подсказку она придумала знатную.
Мне многое стало ясно, только и вопросов тоже прибавилось. Эх, встретить бы хитрюгу да поговорить с ней по душам.
— Ты чего погрустнела? Хочешь, я тебе это яйцо отдам, а ты к Иву вернешься за разъяснениями?
— Некуда возвращаться, — ответила я в сердцах и скороговоркой поведала о своей страшной мести.
Дракон ржал как полоумный:
— Ты опасная женщина! Как тебе только в голову такое пришло?
— Ну я когда-то читала, что за брожение отвечают такие крошечные козявки, глазу не видные… Я их просто очень-очень попросила да вина плеснула, потому что они кислоту винную уважают. Это если по науке. А ежели по-простому — любая баба в деревне знает, как надо глянуть, чтоб у соседки молоко скисло. Вот так-то…
— А Трехликий истинный лик тебе на радостях не явил?
— Нет. А что, у него еще какая-то ипостась бывает?
— Я потом тебе картинку покажу, — махнул рукой Влад, утирая слезы. — Дальше рассказывай.
Про Иветту он слушал, хмурясь и рассеянно теребя нагрудный медальон. А когда я дошла до «шкатулки воспоминаний» с его письмами, вовсе скривился, как от неспелого крыжовника.
— Чудны нити судьбы. Она была такой потерянной и одинокой, когда появилась в Шегешваре. Мачеха… Девчонка с золотистыми локонами и влажным взглядом наивных глаз… И властный отец, озабоченный только продолжением рода и выгодными связями, которые обеспечил брак с молодой принцессой.
Мне захотелось плакать.
— Ты ревнуешь?
— Нет, — всхлипнула я. — Мне Иветту жалко. У нее же ничего не осталось, ни рычагов управления, ни власти, ни поддержки. Понимаешь? Она даже не колдунья…
— Лутоня, — проговорил Влад, серьезно глядя мне в глаза. — Поверь, если бы она могла, ты уже давно лежала бы мертвой в какой-нибудь канаве или твой труп замачивали бы в огромном чане с медом для дальнейшего использования.
— Зачем? — шмыгнула я носом.
— Затем, что существуют люди, любое непотребство оправдывающие своими интересами. Чем Михай смог разрушить ее доказательства?
— Чего это сразу Михай? — в очередной раз обиделась я. — Я им сказала, что ты обручен со мной, еще и знак на спине продемонстрировала.
— Показывай! — скомандовал Дракон.
Я поднялась на ноги. И тут мною овладела какая-то непонятная робость. Раздеваться по пояс перед толпой народа в Гербовом зале было ни капельки не стыдно, тогда меня больше заботила эффектность предстоящего действа. А сейчас… Я сбросила жилетку и замерла в раздумьях. Как бы это так провернуть, ёжкин кот, чтоб приличия соблюсти? Я стянула через голову ворот рубахи, оставив руки в рукавах, прижала к груди матерчатый ком и повернулась спиной к благодарному зрителю:
— Смотри! Если ты мне сейчас сообщишь, что у тебя подобной отметины на теле не имеется, я очень-очень разозлюсь.
Он молчал. Я испуганно дернулась. Его лицо выражало удивление.
— Пообещай больно не бить, — проговорил он с шутливой мольбой. — Я не ожидал, что давняя клятва через тринадцать лет обернется таким образом.
Я натянула рубаху:
— А чего ты вообще ожидал?
— Молод был и горяч, неужели непонятно?
— Нет! Вот подробнее мне и поясни.
— Тогда я еще не знал, что твоя бабушка станет земной ипостасью своей богини. Поверь, с Макошью, пряхой судеб, я не стал бы связываться. Мне было пятнадцать, я хотел знаний, хотел чуда. И тогда заключить обычный магический договор с обычной рутенской ведьмой, бродящей в наших лесах и скрывающейся от преследований, показалось мне… забавным. Нет, я, конечно, знал о твоей бабушке довольно много и даже такого, о чем не догадывалась она, но… Это было так давно…
Мне захотелось прямым ударом в челюсть стереть с его лица поганую беспомощную ухмылку.
— Ты бы не пришел за мной? Скажи! — Мой голос дрожал от ярости. — Через тринадцать лет ты бы просто не вспомнил обо мне? И я сгорела бы этой осенью под печатью вашей драной клятвы, так и не узнав, что все произошло потому, что тебе было забавно?!
Я орала в голос, сжимая кулаки. Меня душила такая чистая всепожирающая ненависть, что, если бы могла, я бы на месте испепелила синеглазого Дракона и всю эту соломенную хибару и вскипятила бы воду в пруду так, что вознеслась бы она облачком пара под самые небеса.
