Айдахо, нахмурившись, взглянул на Сиону, боясь задать вопрос, который вертелся у него на языке: Это бш ребенок моего предшественника? Он знал ответ и без этого, слишком очевидно было сходство. Этот ребенок — я сам в детстве. Это понимание опустошило его, повергло в растерянность. Какова мера моей ответственности?
Сиона закрыла лицо руками и опустила плечи. Все произошло совсем не так, как она себе представляла. Она почувствовала, что ее подвела собственная жажда мести. Айдахо был не просто гхола, нечто чуждое, с чем можно было не считаться. Она вспомнила, как он невольно прижался к ней в орнитоптере, как на его лице отражались обычные человеческие чувства. И этот ребенок…
— Что произошло с моим предшественником? — спросил Айдахо. Голос его звучал бесстрастно, в нем слышалось обвинение.
Сиона отняла руки от лица. В глазах ее металась плохо скрытая ярость.
— Мы не знаем наверняка, — ответила она, — но однажды он вошел в Цитадель и больше его не видели.
— Это его ребенок?
Она молча кивнула.
— Это точно, что не ты убила моего предшественника.
— Я… — Она была потрясена искренними сомнениями в его голосе, его обвинением.
— Мы прилетели сюда только из-за этого ребенка?
Она судорожно сглотнула.
— Да.
— Что, по-твоему, я должен был с ним сделать?
Она пожала плечами, чувствуя, что совершила не вполне пристойный поступок.
— Что ты можешь сказать о его матери? — спросил Айдахо.
— Она и прочие живут на той улице, — она кивнула головой в ту сторону, куда убежал мальчик.
— Прочие?
— Там есть еще старший сын… дочь… Ты не… Я хочу сказать, что могу устроить…
— Нет! Мальчик прав — не я его отец.
— Прости меня, — прошептала Сиона. — Мне не следовало этого делать.
— Но почему он выбрал это место? — спросил Айдахо.
— Отец… твой…
— Мой предшественник!
— Потому что здесь был дом Ирти, а она никуда не желала отсюда уезжать. Так рассказывают люди.
— Ирти… мать?
— Жена, согласно старому обычаю, освященному Устным Преданием.
Айдахо оглядел каменные стены домов, окружавших площадь, окна, занавешенные плотными занавесками, узкие двери.
— Так он жил здесь?
— Когда мог.
— Как он умер, Сиона?
— Честно говоря, я не знаю… Но других Червь убил. Это мы знаем точно!
— Откуда ты можешь это знать? — Он так внимательно смотрел на девушку, что она, не выдержав его взгляда, отвернулась в сторону.
— У меня нет сомнений в подлинности историй о моих предках, — ответила она. — Они рассказаны мне по кусочкам — замечание об этом, сплетня о другом, слух о третьем, но я верю в эти рассказы. И мой отец тоже в них верит!
— Монео ничего не рассказывал мне об этом.
— Есть одна вещь, которую определенно можно сказать об Атрейдесах, — заговорила Сиона. — Мы верны, и это факт. Мы всегда держим свое слово.
В изумлении Айдахо открыл было рот, но смолчал. Ну, конечно, Сиона тоже из Атрейдесов. Эта мысль потрясла его. Нет, он, конечно, знал это и раньше, но как-то не воспринимал этот факт, не осознавал его. Сиона была бунтарем, но ос действия были санкционированы самим Лето Границы его снисходительности были неясны, но Айдахо отчетливо их ощущал.
— Ни в коем случае не причиняй ей вред, — напутствовал его Лето. — Сиона должна пройти испытание.
Дункан повернулся к ней спиной.
— Ты ничего не знаешь наверняка, — сказал он. — Отрывочные сведения и слухи.
Сиона не ответила.
— Он Атрейдес! — с вызовом произнес Айдахо.
— Он Червь! — не менее горячо возразила девушка. Казалось, яд в ее голосе можно было потрогать пальцами.
— Твое проклятое Устное Предание — это не что иное, как собрание древних сплетен! — в сердцах воскликнул Айдахо. — Только глупцы могут верить в них.
— Ты все еще доверяешь ему, — сказала Сиона, — но это скоро пройдет.
Айдахо резко обернулся и уставил на Сиону пылающий взор.
— Ты же никогда не говорила с ним!
— Говорила. Когда была ребенком.
— Ты и сейчас ребенок. Он воплощение Атрейдесов, всех, которые когда-либо жили на свете. Это ужасно, ведь я знал многих из этих людей. Они были моими друзьями.
В ответ Сиона только покачала головой. Айдахо снова отвернулся. Он почувствовал, что эмоции опустошили его, выпили до дна. Было такое впечатление, что его лишили станового хребта. Сам того не желая, он направился через площадь на улицу. Где скрылся мальчик. Сиона бегом догнала его и пошла рядом, но он делал вид, что не замечает ее.
Улочка была узкой, каменные стены домов зияли дверьми, скрытыми в арках, окна — уменьшенные копии дверей, занавешенные тканью, которая шевелилась, когда он проходил мимо.
На первом перекрестке Айдахо остановился и посмотрел направо — в ту сторону, куда побежал мальчик. В нескольких шагах стояли две седые, одетые в длинные черные юбки и зеленые кофты, пожилые женщины, которые судачили о чем-то, склонившись друг к другу. Они замолчали, заметив Айдахо, и уставились на него, не скрывая любопытства. Он не стал отворачивать взгляд и посмотрел вдоль улицы — она была безлюдна.
Айдахо пошел дальше, в один шаг поравнялся с ними и прошел мимо. Тесно прижавшись друг к другу, женщины проводили его внимательным взглядом. Мельком взглянув на Сиону, они снова вперили взгляд в Айдахо. Девушка быстро шла рядом с Дунканом; на ее лице застыло странное выражение.
Печаль? — думал он. Сожаление? Любопытство?
Трудно было сказать. Его сейчас больше интересовали наглухо закрытые окна и двери, мимо которых они проходили.
— Ты была когда-нибудь раньше в Гойгоа? — спросил он.
— Нет, — ответила она сдавленным голосом, словно опасаясь чего-то.
Что заставляет меня идти по этой улице? — думал Айдахо. Но еще не успев задать себе этот вопрос, он уже знал ответ на него. Эта Ирти… Что это была за женщина, ради которой он мог бы приехать сюда, в Гойгоа?
В одном из окон справа приподнялся угол занавески и оттуда выглянуло лицо мальчика с площади. Занавеска упала и приподнялась. На этот раз в окне возникло лицо женщины. Айдахо всмотрелся в это лицо и остановился, словно пораженный громом, не в силах сделать еще один шаг. Это было лицо женщины, которую он так часто видел в своих самых фантастических сновидениях — мягкий овал лица, проницательные темные глаза, полные чувственные губы…
— Джессика, — прошептал он.
— Что ты сказал? — спросила Сиона.
Айдахо онемел. Это было лицо Джессики, восставшее из прошлого, прошлого, которое он считал навеки утраченным. генетический курьез — мать Муад'Диба, воплощенная в новом теле.
Женщина опустила занавеску и исчезла, навсегда запечатлевшись в памяти Айдахо. Эта женщина была старше Джессики, которую он помнил потому времени, когда они вместе делили опасности на Дюне — на лице чуть больше морщин, тело стало чуть полнее…
В ней стало больше материнского, сказал себе Айдахо. Потом: Я говорил ей, кого она так напоминает? Сиона коснулась его плеча.
— Ты не хочешь войти, познакомиться с ней?
— Нет, это была ошибка.
Дункан направился туда, откуда они пришли, но в это время дверь дома Ирги распахнулась, и оттуда вышел молодой человек. Он закрыл дверь и повернулся лицом к Айдахо.
Айдахо рассудил, что юноше было около шестнадцати лет, было невозможно ошибиться — те же волосы, курчавые, как каракуль, те же резкие и сильные черты лица.
— Ты — новый, — уверенно сказал юноша. Голос был низким, как у взрослого мужчины.
— Да. — Дункану было трудно говорить.
— Зачем ты пришел? — спросил юноша.
— Это была не моя идея, — ответил Айдахо. Говорить стало легче, злость на Сиону придавала ему силы.
Юноша взглянул на Сиону.
— Нам сказали, что наш отец мертв. Сиона кивнула.
Он снова взглянул в глаза Айдахо.
— Прошу тебя, уходи и не возвращайся больше. Ты причиняешь боль кашей матери.
— Конечно, — произнес Айдахо. — Принеси от меня извинения госпоже Ирги за это вторжение. Меня привезли сюда против моей воли.
