Гедимин насчитал восемь цветов, и чередовались они без видимого смысла. «Что удалось вывезти из „Эстагола“, тем и обшивали,» — решил сармат. Внизу ставили последние перегородки в жилых модулях. Гедимин следил, поднимая голову, за проходящими поверху кабелями; их зашили в «рукава», но в стену прятать не стали. Трубы — хорошие, из надлежащей марки металлофрила, хоть и сваренные из небольших и не всегда одноцветных фрагментов — тоже тянулись на виду; вода по ним уже шла, наполняя цистерны душевых.
— Что с фильтрами? — спросил Гедимин; оттуда, где сарматы спускались, фильтрационные модули не просматривались. Ургуланий фыркнул.
— Куда тут без фильтров⁈ Без фильтров тут будешь пить нефтяную эмульсию! А мы ещё не дошли до питания нефтью.
Судя по близкому гулу насосов, внизу было водохранилище, но туда Кристобаль спускаться не стал — свернул раньше. Гедимин увидел мощные пучки кабелей, распределительные щитки, — электрики, похоже, только и дожидались основного генератора.
— Ты подключить эту штуку успеешь? — забеспокоился Кристобаль, взглянув на часы. Впереди был люк, ведущий в генераторную, рядом, по традиции — операторская, закрытая наглухо. Кнопку «звонка» упрятали под сдвижной щиток из рилкара. Генераторная открывалась только из операторской… хотя Гедимин справился бы с запирающим механизмом, но решил, что пока ни к чему.
— Чего… Ликвидатор? Из «Эстагола»⁈ — удивились внутри.
— Вам реактор привезли, — буркнул Ургуланий. — Открывайте отсек, а то подключим прямо тут!
Пневмозатворы на входе в генераторную зашипели. Гедимин уже успел пройти шлюз — всё честь по чести, даже с рамкой дозиметрического контроля — когда следом втиснулись трое операторов. Они все были из Старших и даже в лёгких радиозащитных костюмах занимали много места — а вот «реакторный отсек» в убежище был невелик. С «подстанцией», где стояли трансформаторы, его соединял узкий проём в расходящейся стене. Гедимин оценил толщину кабелей, одобрительно хмыкнул и снял со спины «рюкзак». За ним хлопнуло, разворачиваясь, защитное поле — у кого-то из операторов был и наручный «арктус».
… — Ага, — сказал Кристобаль, глядя на табло в отсеке управления. ЛИЭГ работал уже пятнадцать минут, и не то чтобы впустую, — заряжал аккумуляторы в генераторной, — вот только к общей сети убежища его до сих пор не подключили и непохоже было, чтобы собирались.
— Тянет? Не тянет? — маялся Ургуланий; ему хотелось ходить от стены к стене, но в тесной операторской негде было разбежаться, да и сами операторы недовольно шипели.
— Тянет, и с хорошим запасом, — не без удивления отметил Кристобаль. — Хотя сначала и мне не верилось. Больно мелкий этот ре… РИТЭГ. Но ирренций — штука мощная, это я с войны помню. Тянет. Обойдёмся без педальных приводов. Все свои игрушки подключишь, и ещё останется.
Ургуланий с размаху хлопнул Гедимина по плечу. Не ожидавший того сармат едва удержал замах — ещё доля секунды, и местный получил бы кулаком в респиратор. Отдышавшись, Гедимин взглянул на табло и недоумённо хмыкнул.
— В общую сеть когда? Надо верх отключить сначала…
— Погоди, — качнул головой Кристобаль. — Ты пока эту штуку выруби. Пусть до утра отдохнёт. Пока у нас некому ей рулить, энергию будем качать сверху.
Он развернулся к операторам.
— Всё, РИТЭГ остановлен. Не взорвётся. Ничего до приказа не трогать, работать, как работали!
— Да не полезем мы к этой штуке… — пробормотал кто-то из сарматов, возвращаясь за пульт. Кристобаль снова повернулся к Гедимину.
— У нас тут атомщиков нет, все на «Эстаголе». Так что сначала натаскай местных. Завтра с утра пригоню тебе две смены. Ночную учить придётся ночью — надо ж им когда-то спать! А ты поспишь в промежутке между утренними занятиями и ночными. Только… — он на секунду задумался. Тут же слово вставил Ургуланий.
— А куда его? Да ещё в такой броне? У нас тут таких нет. И его… ну, вроде как нет. Тут, поверху, дроны всякие… раз в сто лет, но ведь не угадаешь — может, как раз над ним пролетит. Объясняй потом, что он тут забыл…
— Гедимин, ты ночевать будешь внизу, — определился наконец Кристобаль. — В «Ксолате» места полно. И матрасы как раз привезли. Жилые отсеки чуть выше, спуститься к генераторной — секундное дело. А если захочешь между сменами наверх — мы тебе принесём местное. Чтобы дрон тебя принял за нашего. Они тут без считывателей, но этакий скафандр по-любому заметят. И твой атомщицкий комбинезон тоже.
Гедимин мигнул.
— Местное? Это… — он провёл ладонью по плечу, показывая длину рукава. Кристобаль ухмыльнулся.
— Будет, конечно, в обтяг — таких амбалов даже тут немного. Но зато не запалишься. Идём, покажу, где душевая. Ургуланий, ты работай — до утра ничего интересного не будет.
— Как же, поработаешь, когда неуправляемый реактор под боком… — сармат поправил респиратор и подозрительно зыркнул на генераторную. — Кристобаль, я всех подниму прямо с утра. Быстрее выучатся — всем спокойнее.
…Вода в душевой была тёплая, почти горячая. Мыло только что привезли — и, похоже, этого давно ждали — старой, закончившейся ёмкости Гедимин не нашёл, да и сканер не видел следов моющего состава. В водосток убегала серая пена — незаметно на броню насело немало тёмной пыли. «Битум и известняк. Камень, пропитанный по самым мелким порам,» — определил состав сармат. «Когда я в этом извозился? Когда стручки жевал? Или уже тут, в „Эль Сокорро“?»
Жилые отсеки были расставлены аккуратными рядами, сверху вниз тянулись лестницы; Гедимин слышал сонные голоса, чьё-то громкое сопение, — вместо дверей «для лучшей вентилируемости» повесили тряпки. Сарматы из дневной смены — или, по крайней мере, часть их — спали тут, под землёй. Гедимину выделили отсек у самой лестницы. Там уже лежал матрас, чехол для него, на пустом ящике для одежды валялся свёрток светлого скирлина. Гедимин развернул его и сдержанно хмыкнул. «Вот и „мартышечья“ одежда. Почти моего размера. С какими-то волнами и зигзагами… Ладно, я тут ненадолго, — могу и под землёй посидеть.»
Он сел на матрас, засунутый в чехол, и потянулся за флягами — в горле пересохло, да и есть уже хотелось. Следом выпали пятнистые стручки длиной с пол-локтя. Гедимин подобрал их и снова хмыкнул. «А ведь это не „мартышечья“ еда. И меня от них не тошнило. Их, как чистую Би-плазму, едят одни сарматы…»
Со второго раза рецепторы не так бурно реагировали — но вкус у «индейских бобов», несомненно, был.
