с Белой Башней...
Никто не выиграет, если они повернут друг против друга. Ну, Перрин, собирался убедиться, что этого не произойдет.
Его солдаты встали в строй и приготовились к маршу. Перрин повернулся к ним.
- Ранд поручил нам искать врага, - взревел он. - Мы вернемся к нему, найдя союзников. Вперед, на последнюю битву!
Только те, кто был впереди, могли услышать его, но они приветствовали и передавали дальше его речь. Ранд или Илэйн произнесли бы намного более вдохновляющую речь. Но Перрин не был ими. Он делал вещи по-своему.
- Аравин, - позвал Перрин пухленькую Амадийку. - Ступай через врата и убедись, что никто не подерется из-за места для лагеря.
- Да, Лорд Златоокий.
- Держи пока нас отдельно от других армий, - уточнил Перрин. - Возьми Сулин и Гаула, они помогут выбрать хорошее место. Передай мое слово каждой армии, когда мы разместимся. Мы не должны взаимодействовать или провоцировать конфликт с другими армиями. И не позволяй разбредаться, особенно на юг! Мы больше не в дикой местности, и я не хочу видеть местных фермеров, жалующихся на причиненный ущерб.
- Да, Милорд, - ответила она.
Он никогда не спрашивал Аравин, почему она не присоединилась к одной из групп, которые отослали назад в Амадицию. Скорее всего, из-за Шончан. Она, очевидно, была благородной, но не рассказывала много о своем прошлом. Перрин был рад, что она была у него. Как адъютант, она была его связью с различными фракциями, которые составляли его армию.
Волчья Гвардия вытянула первый жребий, так что врата они минуют раньше всех. Большая колонна пришла в движение. Перрин шел вдоль строя, отдавая приказы, главным образом повторяя, что он не хотел проблем с местными жителями или другими армиями. Он остановился, когда встретил Белоплащников, ждущих очереди. Берелейн снова ехала рядом с Галадом; они казались полностью поглощенными беседой. Свет, но женщина за последние дни провела почти каждый час бодрствования вместе с Галадом.
Перрин не объединял Белоплащников и армию Майена, и все же они, казалось, каким-то образом закончили именно этим. Когда они пришли в движение, Белоплащники Галада ехали совершенным строем, по четыре в ряд, в своих белых накидках с гербом из расходящихся солнечных лучей. Перрин еще испытывал беспокойство, сродни панике, когда видел их, но они доставили на удивление мало беспокойства со времени суда.
Майенская Крылатая Гвардия ехала вдоль другой стороны, Галлене прямо позади Берелейн, их копья были высоко подняты. Красные вымпелы следовали за копьями, нагрудники и шлемы были начищены до блеска. Казалось, они были готовы к параду. Может быть, так и было. Если вы собираетесь ехать на Последнюю Битву, вы сделаете это с высоко поднятым копьем и начищенной броней.
Перрин прошествовал дальше. Следующей была армия Аллиандре, тяжелая конница ехала плотным строем, по восемь человек в ряд во главе с Аргандой. Он отдал приказ, когда увидел Перрина, и змеившаяся колонна солдат развернулась и приветствовала его.
Перрин возвратил им приветствие. Он спрашивал Аллиандре, и она пояснила, как следует отвечать на воинское приветствие. Она ехала рядом с Аргандой в дамском седле, в тонком платье темно-бордового цвета с золотой отделкой. Непрактичный комплект для езды, но они не будут находится в седле очень долго. Триста шагов - и так много лиг.
Он видел ее удовлетворение, когда приветствовал солдат. Она была рада видеть, что он вступает в роль лидера коалиции. На самом деле, многие в лагере отреагировали так же. Возможно, прежде, они были в состоянии ощутить, как он противился руководить ими. Как люди замечали это, если не чуяли запах эмоций?
- Лорд Перрин, - промолвила Аллиандре, проезжая мимо него. Она склонилась в поклоне тем образом, который был равносилен реверансу верхом. - Разве ты не должен ехать верхом?
"Мне нравятся мои ноги", ответил Перрин.
- Когда командующий едет верхом, то выглядит более внушительным.
- Я решил возглавить эту компанию, Аллиандре, - сердито сказал Перрин, - но я буду делать это по-своему. Что означает пешую прогулку, когда я пожелаю. - Они собирались пройти всего-навсего несколько футов сквозь врата. Его ноги достаточно хорошо послужат ему для этого.
- Конечно, Милорд.
- Как только мы обустроимся, я хочу, чтобы ты отправила нескольких людей обратно в Джеханнах. Выясните, можно ли кого еще завербовать, заберите всю городскую стражу, какая у вас есть. Приведите их сюда. Нам понадобится каждый, кого сможем заполучить, и я хочу обучить их как возможно больше, прежде, чем разразится война.
- Очень хорошо, Милорд.
- Я уже послал людей в Майен, - сказал Перрин, - и Тэм собирает каждого, кого сможет найти в Двуречье.
Свет! Как хотел он оставить людей на своих фермах мирно жить, когда буря бушует в другом месте. Но это и в самом деле конец. Он чувствовал это. Проиграем эту битву, и потеряем все. Мир. Сам Узор. Столкнувшись с этим, он не отказался бы выставить на поле и мальчишек, которые едва могли махать мечом, и стариков, которые с трудом передвигаются. От одной только мысли об этом крутило его живот, но это была правда.
Он продолжил свой путь вдоль строя и отдал еще несколько приказов другим отрядам. Когда он заканчивал с последними, то заметил горстку двуреченцев, проходящих мимо. Один из них, Ази, держал Знамя с Волчьей головой. Джори Конгар потихоньку пятился. Он остановился, затем махнул остальным трем, прежде, чем подбежать рысью к Перрину. Что-то было не так?
"Лорд Перрин." Джори выпрямился, длинный и долговязый, как птица, стоящая на одной ноге. "Я..."
"Ну?" сказал Перрин. "Говори."
- Я хотел бы извиниться, - протараторил Джори.
- За что?
- За некоторые из вещей, которые я говорил, - сказал Джори, глядя в сторону. - Я имею в виду, некоторые глупые слова. Это было после вашей болезни, словом, когда вы были доставлены в палатку Первенствующей и... Ну, я-"
- Все в порядке, Джори, - сказал Перрин, - Я понимаю.
Джори поднял взгляд, улыбаясь.
- Здорово быть здесь, с вами, лорд Перрин. Истинное счастье. Мы последуем за вами в любое место, другие и я.
С этим Джори отсалютовал и убежал. Перрен почесал бороду, наблюдая за уходящим человеком. Джори был одним из доброй дюжины двуреченцев, которые подходили к Перрину за последние несколько дней, чтобы извиниться. Казалось, все из них чувствовали себя виноватыми за распространение слухов о Перрине и Берелейн, хотя никто не говорил это прямо.
Благослови Фейли за то, что
