сыпался в воду экипаж.
— Пошли, пошли!!! — заревел я в медный рупор. А что? Сам придумал приспособу, в бою очень полезная штука.
Тумба и Венцель, громко топая сабатонами, понеслись по мостику на вражескую галеру. За ними, пригнувшись, побежали остальные абордажники. Звонко застучали болты об их павезы, но гиганты уже смели редкий частокол пик и, с ревом отбросив щиты, заработали огромными обоюдоострыми секирами. Ухх, впечатляют, ироды!!! Никогда не видел их в настоящем деле... это же какая-то помесь Геракла с бешеным медведем! Надо будет их как-то поощрить, если живыми останутся...
Франки отчаянно оборонялись, но сбросить абордажников в море так и не смогли. Я мельком глянул на наш ют, где увидел Земфиру, абсолютно спокойно и даже как-то картинно посылающую во врага стрелу за стрелой. Луиджи и Пьетро очень толково прикрывали ее щитами, тоже не забывая палить из арбалетов.
Ладно, с этими понятно, но пора и мне подразмяться. Я подхватил тарч, сбежал с мостика и пристроился ко второй группе абордажников.
— Логан, пора...
Опять грохотнули пушки правого борта, заглушив команду Тука. Мы, словно стальная гусеница, влетели по мостику на галеру, одним махом разбили толпу франков пополам и разогнали их к юту и баку.
Когда бьешься в плотном строю, особо не пофехтуешь, да и не получится плести кружева финтов. Тут первое дело — работа щитом и чувство товарища, что тоже настоящее искусство, которому надо учиться немало времени. Признаюсь, мне далеко до наших ветеранов, которые могут держать строй с завязанными глазами, лишь на чувстве локтя, но из общей картины все же не выбиваюсь.
Удар щитом, шаг вперед, рубанул саблей сверху вниз, теплые соленые брызги на морду, снова шаг, принял на тарч удар топором, ткнул острием и опять удар щитом. Пятятся, суки франкские! Только бы самому не поскользнуться!.. Ах ты, су-у-ука... больно же... На, получай!..
Интуитивно почувствовав, что темп боя меняется, я скользнул назад, пропустив на свое место следующего бойца. Хватило мгновения, чтобы понять — дело мы сделали. Остатки французов загнаны по надстройкам и плотно там заперты. На носу галеры высокий худой рыцарь собрал вокруг себя с десяток бойцов и еще отмахивается, но он явно ранен, так что скоро все будет закончено. На корме франков побольше, десятка два, в том числе с пяток дворян, тоже отчаянно сопротивляются, но ими занимается сам Логан с основной частью абордажников; кроме того, по ним аккуратно работают наши стрелки. Ага, вон и Земфирка приложилась: по крайней мере двое валяются, оперение стрел приметное — пестрые фазаньи перышки, не перепутаешь...
— Логан, Юпп, быстрее дожимайте, дожимайте!!! Ты, ты и ты — за мной! — Я убедился, что дружинники услышали меня, и нырнул в надстройку. И сразу же схлопотал болт в щит. Трехгранный закаленный наконечник просадил дубовую доску насквозь и чувствительно ткнул меня в нагрудные пластины доспеха.
Вот же зараза!.. Отшатнулся в сторону и выпалил из пистоля в мелькнувшую в сумраке тень. Убедился, что попал, приметил, как за стрелка взялись мои латники, после чего выбил ногой дверь, покрытую богатой резьбой. Разрядил второй ствол в проем, свалив еще одного франка, кинувшегося мне навстречу с топором, пырнул саблей еще какого мужичка в черном, попавшегося под руку и, пригнувшись, нырнул в каюту.
— Руки вверх, мать вашу, мордой в пол!.. — проорал и… невольно осекся. В тусклом свете масляных ламп открылась весьма занятная картина. Кажется, я попал туда, куда нужно...
Напротив стоял полуодетый пожилой мужик в наброшенной прямо на камизу кольчуге. Он направлял на меня меч и закрывал собой сжавшуюся в комочек женщину, тоже в рубашке.
— Как вы смеете?! Я Пьер Клере, майордом его величества руа Франции Луи, посланник к его величеству кингу Британии... — неуверенно проблеял мужчина, но меч все же опустил. Решимость рубиться до конца тоже куда-то подевалась с его лица.
— Стали у двери снаружи, и никого сюда не пускать... — скомандовал я своим латникам и обратился к посланнику: — А вы, сьор, живо бросьте меч: секунда промедления — и я не дам за вашу жизнь и просяного зернышка.
— Гарантии? — деловито поинтересовался майордом. — Мой государь выкупит меня. Иначе вы рискуете навлечь на себя гнев его величества...
— Что? Навлечь гнев Паука? — закипая от бешенства, я шагнул вперед и схватил посла за ворот кольчуги. — Да я уже давно его на себя навлек! Живо сюда все письма и документы. Где казна, которую вы везете кингу? Говори, иначе я твою девку отдам на потеху солдатне.
— Вы не посмеете... — жалобно проблеял посол.
— Еще как посмею. Эй, кто там, забирайте эту...
Услышав меня, женщина жалобно закричала, а посланник быстро прохрипел:
— В пристройке к каюте, дверь за гобеленом... пять сундуков... там же подарки... ключи у меня на шее... документы в шкатулке и в опечатанном мешке... пощадите...
Я сорвал с него цепочку с ключами и толкнул к женщине. Смахнул гобелен со стены и воткнул ключ с мудреной бородкой в замочную скважину. Отступил в сторону, пропуская свет в каморку, и довольно выругался. Как говорится, победа за нами; и с посудиной я не ошибся. А ведь мог. Ага, казна на месте. А это что? Етить, да здесь только серебряной посуды полцентнера, не меньше! Прямо какая-то пещера Али-Бабы! Вот это я удачно зашел…
— Дирк, Юрген, Гусс... вяжете мужика с девкой и становитесь сюда на пост. Стоите, ждете распоряжений. Кроме меня, никого не впускать, даму не трогать. Головами ответите...
Отдав распоряжение, вернулся на верхнюю палубу и огляделся. Применения себе не нашел, потому как все уже стихало. На моих глазах порубили последних защитников галеры, потом, оскальзываясь на мокрой от крови палубе, мои люди деловито принялись добивать раненых. М-да... а вот и неприятные издержки благородной профессии корсара. Но тут ничего не поделаешь, лишние свидетели нам не нужны.
А общая картинка — просто прелесть: кровища, сплошной ковер из трупов, в буквальном смысле
