который не проповедовал против протестантизма. Когда Караффа сам стал Павлом IV, учреждение было приведено в полную готовность, и при его "сверхчеловеческой строгости", по словам кардинала Серипандо, "инквизиция приобрела такую репутацию, что ни от одного другого судебного места на земле нельзя было ожидать более ужасных и страшных приговоров". 30 Юрисдикция инквизиторов распространялась на богохульство, симонию, содомию, многоженство, изнасилование, сводничество, нарушение церковных предписаний о посте и многие другие правонарушения, не имевшие ничего общего с ересью. Снова процитируем великого католического историка:
Поспешный и легковерный Папа с готовностью внимал любому доносу, даже самому абсурдному..... . Инквизиторы, постоянно подстрекаемые Папой, учуяли ересь в многочисленных случаях, когда спокойный и осмотрительный наблюдатель не обнаружил бы и следа .... . . Завистники и клеветники усердно подхватывали подозрительные слова, сорвавшиеся с уст людей, которые были твердыми столпами Церкви против новаторов, и выдвигали против них необоснованные обвинения в ереси..... . Началось настоящее царствование террора, которое наполнило страхом весь Рим.31
В разгар этой ярости (31 мая 1557 года) Павел приказал арестовать кардинала Джованни Мороне, епископа Модены, а 14 июня велел кардиналу Поулу отказаться от легатской власти в Англии и прибыть в Рим, чтобы предстать перед судом за ересь; коллегия кардиналов, по словам папы, сама была заражена ересью. Поул находился под защитой королевы Марии, которая не позволила доставить ему папский вызов. Мороне обвиняли в том, что он подписал Ратисбонское соглашение об оправдании верой, был слишком снисходителен к еретикам, находившимся под его юрисдикцией, и дружил с Поулом, Витторией Колонной, Фламинио и другими опасными личностями. После восемнадцати дней заключения в замке Сант-Анджело инквизиторы признали его невиновным и приказали освободить, но он отказался покинуть свою камеру, пока Павел не признает его невиновность. Павел этого не сделал, и Мороне оставался узником до самой смерти Папы, который освободил его. Фламинио обманул инквизицию, умерев, но, по словам Павла, "мы приказали сжечь его брата Чезаре на пьяцце перед церковью Минервы".32 С беспристрастной решимостью безумный понтифик преследовал своих собственных родственников, подозревая их в ереси. "Даже если бы мой собственный отец был еретиком, - говорил он, - я бы собрал дрова, чтобы сжечь его".33
К счастью, Павел был смертен и отправился к своей награде после четырех лет правления. Рим отпраздновал его смерть четырьмя днями радостных беспорядков, во время которых толпа снесла его статую, протащила ее по улицам, утопила в Тибре, сожгла здания инквизиции, освободила ее узников и уничтожила документы.34 Папа ответил бы, что только человек его несгибаемой строгости и мужества мог реформировать нравы Рима и злоупотребления Церкви, и что он преуспел в этом деле там, где его предшественники потерпели неудачу. Жаль только, что, реформируя Церковь, он вспомнил Торквемаду и забыл Христа.
Вся Западная Европа вздохнула с облегчением, когда конклав 1559 года выбрал Джованни Анджело Медичи папой Пием IV. Он не был миллионером Медичи, а был сыном миланского сборщика налогов. Он зарабатывал на жизнь юридической практикой, завоевал восхищение и доверие Павла III, был произведен в кардиналы и приобрел репутацию умного и благожелательного человека. Как понтифик он избегал войн и порицал тех, кто советовал агрессивную политику. Он не покончил с инквизицией, но дал понять инквизиторам, что они "лучше угодят ему, если будут действовать с джентльменской вежливостью, а не с монашеской суровостью".35 Один фанатик, считавший его слишком мягким, вознамерился убить его, но оцепенел от ужаса, когда Папа прошел мимо, спокойный и беззащитный. Пий с вежливой твердостью проводил в жизнь церковные реформы, установленные его предшественником. Он доказал свой примирительный дух, разрешив католическим епископам Германии совершать Евхаристию как в хлебе, так и в вине. Он вновь созвал Трентский собор и привел его к упорядоченному завершению. В 1565 году, после понтификата, который мирно укрепил Контрреформацию, он скончался.
III. ТРЕНТСКИЙ СОВЕТ: 1545-63 ГГ.
Тысячи голосов задолго до Лютера призывали к собору для реформирования Церкви. Лютер взывал к папе о свободном и всеобщем соборе; Карл V требовал такого синода в надежде снять с себя ответственность за протестантскую проблему и, возможно, дисциплинировать Климента VII. Этот измученный папа мог найти сотню причин, чтобы отложить собор до тех пор, пока он не окажется вне пределов его досягаемости. Он помнил, что случилось с папской властью на Констанцском и Базельском соборах; и он не мог позволить себе, чтобы враждебно настроенные епископы или императорские делегаты лезли в его политику, внутренние трудности или его рождение. Кроме того, как собор мог помочь ситуации? Разве Лютер не отвергал соборы так же, как и пап? Если бы протестанты были допущены на собор и получили свободу слова, то последующие споры расширили бы и усугубили раскол и взбудоражили бы всю Европу; если же их исключить, то они подняли бы мятежный шум. Карл хотел, чтобы собор проходил на немецкой земле, но Франциск I отказался позволить французскому духовенству присутствовать на собрании, находящемся под властью императора; кроме того, Франциск хотел, чтобы протестантский огонь горел в императорском тылу. Это было варево ведьм.
Павел III испытывал все страхи Климента, но был более смелым. В 1536 году он издал указ о созыве генерального собора, который должен был собраться в Мантуе 23 мая 1537 года, и пригласил протестантов принять в нем участие. Он предполагал, что все присутствующие примут выводы конференции; но протестанты, которые были в меньшинстве, вряд ли могли принять такое обязательство. Лютер посоветовал отказаться от участия, и конгресс протестантов в Шмалькальдене вернул приглашение Папы нераспечатанным. Император по-прежнему настаивал на том, чтобы собор собрался на немецкой земле; на итальянской, утверждал он, он будет переполнен итальянскими епископами и станет марионеткой Папы. После долгих переговоров и проволочек Павел согласился на созыв собора в Тренте, который, хотя и был преимущественно итальянским, находился на территории империи и подчинялся Карлу. Собор был созван 1 ноября 1542 года.
Но король Франции не стал играть. Он запретил публиковать в своем королевстве папский вызов и пригрозил арестовать любого французского священнослужителя, который попытается присутствовать на соборе, проводимом на территории его врага. Когда собор открылся, на нем присутствовало всего несколько епископов, все итальянские, и Павел отложил заседание до того времени, когда Карл и Франциск позволят собраться в полном составе. Крепийский мир, казалось, расчистил путь, и Павел созвал собор вновь 14 марта 1545 года. Но возобновившаяся опасность со стороны турок заставила императора вновь пойти на примирение с протестантами; он попросил еще одну отсрочку, и только 13 декабря 1545 года "Девятнадцатый Вселенский собор христианской церкви" начал свои активные заседания в
