пал.
Баррига споткнулся и упал на землю. Он стонал, переворачиваясь и задыхаясь. Он находился во впадине между двумя холмами, к северу от Башни Хис (Heeth). Его когда-то прекрасная одежда - богатый бархатный кафтан и жилет - порвались и окрасились кровью. От него пахло дымом, и когда он закрывал глаза, то видел Троллоков. Нахлынувших на его караван, убивая его слуг и солдат.
Они все пали. Тум, Ян. . . оба умерли. Свет, все они были мертвы.
Баррига вздрогнул. Как он пришел к этому? Он же был всего лишь торговцем. Я должен был послушаться Ребек, подумал он. Позади него от Башни Хис поднимался дым. Это было место, откуда шел его караван. Как же это могло случится?
Он должен двигаться дальше. На восток. Он доберется до Арафела. Другие страны Порубежья, возможно, еще не пали, не так ли?
Он взобрался по склону, руками раздвигая перед собой короткую скрученную души-лозу. Похожую на червей между его пальцами. Его голова начала кружиться. Он достиг вершины холма; мир завертелся. Баррига рухнул, кровь сочилась сквозь его повязку.
Нечто двигалось перед ним. Он моргнул. Те тучи над головой были бурей. Прямо к нему со скользящей грацией приближались три фигуры, одетые в черное и коричневое. Мурдраалы!
Нет. Он сморгнул слезы и кровь с глаз. Нет, это не были Мурдраалы. Это были люди, носившие красные вуали на лицах. Они шли пригнувшись, изучая местность, и несли короткие копья за спиной.
"Хвала Свету," прошептал он. "Айил". Он был в Андоре, когда пришел Ранд ал'Тор. Все знали, что Айил следуют за Возрожденным Драконом. Он приручил их.
Я спасен!
Один из Айил подошел к Барриге. Почему вуаль человека красная? Это было необычно. Темные глаза айильца были тусклыми и жесткими. Он убрал вуаль и показал улыбающееся лицо.
Зубы мужчины были заостренными. Его улыбка растянулась, и он плавным движением вытащил нож из-за пояса.
Баррига икнул, глядя на ужасную пасть и ликование в глазах человека, когда он достиг его, чтобы убить. Это были не Айил. Это было что-то другое.
Что-то страшное.
Ранд ал’Тор, Дракон Возрожденный, спокойно сидел в своем сне. Он вдыхал освежающий морозный воздух. Белые облака мягко плавали вокруг него, целуя кожу своим дыханием.
Его престолом на ночь был плоский валун на склоне горы; он смотрел сквозь облака на узкую долину. Это не было реальным местом. Это не было даже Миром снов, тем местом, где он сражался с Отрекшимися, и которое было очень опасным, как ему говорили.
Нет, это был один из его обычных снов. Теперь он мог их контролировать. В этом месте, защищенном стражем, он мог найти покой для раздумий, пока его тело спало рядом с Мин в их новом лагере в окружении Порубежников, стоявших на Поле Меррилора. Эгвейн была там, вместе с выстроившимися армиями. Он был готов к этому. Он рассчитывал на это.
Назавтра они услышат его требования. Он не будет требовать удержать его от того, чтобы сломать печати – он собирался сделать это независимо от того, что скажет Эгвейн. Нет, он собирался потребовать от правителей мира повернуть на Шайол Гул, чтобы встретиться с Темным.
Он не был уверен, как поступит, если они откажутся. Они обнаружат, насколько трудно будет так сделать. Иногда бывает полезным иметь репутацию непредсказуемого.
Он глубоко и умиротворенно вдохнул. Здесь, в его снах, луга зеленели. Так, какими он запомнил их. В этой безымянной долине, защищенной Горами Тумана, он начал путешествие. Не первое и не последнее, но возможно – самое важное. Одно из самых болезненных, так наверняка.
- И теперь я возвращаюсь, - прошептал он. – Я снова изменился. Человек все время меняется.
Он чувствовал целостность, возвращаясь сюда, в место, где он впервые столкнулся с убийцей внутри себя. Где первый раз попытался сбежать от тех, с кем должен держаться рядом. Он закрыл глаза, наслаждаясь спокойствием. Тишиной. Гармонией.
Вдалеке он услышал крики боли.
Ранд открыл глаза. Что это было? Он встал, разворачиваясь. Это место было создано его собственным разумом, защищенное и безопасное. Это не могло…
Крик повторился. Издалека. Он нахмурился и поднял руку. Пейзаж вокруг него исчез, рассеиваясь туманом. Он стоял в черноте.
Там, подумал Ранд. Он был в длинном коридоре, отделанном панелями темного дерева. Ранд пошел по нему, стуча сапогами. Это пошатнуло его мир. Кто-то страдал. Нуждался в нем.
Ранд побежал. Он достиг дверного проема в конце коридора. Красновато-коричневое дерево было шишковатым и рубцеватым, как толстые корни древнего дерева. Ранд схватился за ручку – просто еще один корень – и рывком распахнул дверь.
Просторная комната за ней была безупречно черной, лишенной света, как пещера глубоко под землей. Комната, казалось, высасывает и поглощает свет. Голос кричал оттуда. Он был слабым, как будто задушенный тьмой.
Ранд вошел. Тьма поглотила его. Она вытягивала из него жизнь, словно сотни пиявок сосали кровь из его вен. Он продолжал двигаться вперед. Он не смог определить направление криков, так что двинулся вдоль стен; они походили на кость, гладкую, но время от времени, треснувшую.
Комната была круглой. Словно он стоял в чаше огромного черепа.
Там! Слабый свет впереди, одинокая свеча, освещавшая пол из черного мрамора. Ранд бросился прямо к ней. Да, там была фигура. Съежившаяся у стены из белой кости. Женщина с серебристыми волосами, одетая в тонкую белую сорочку.
Сейчас она плакала, ее тело содрогалось и трепетало. Ранд опустился на колени рядом с ней, свеча замерцала от его движения. Как эта женщина поникла в его сон? Была она реальной или порожденной его разумом? Он положил руку ее на плечо.
Она взглянула на него покрасневшими глазами, с гримасой боли на лице, слезы капали с подбородка.
- Пожалуйста, - умоляла она. – Пожалуйста. Он завладел мной.
- Кто ты?
- Ты знаешь меня, - прошептала она, схватив его руку и прильнув к ней. – Мне жаль. Мне так жаль. Он получил меня. Он заново сдирает кожу с моей души каждый вечер. О, прошу! Прекрати это.
Слезы полились еще сильней.
- Я не знаю тебя, - сказал Ранд. – Я…
Эти глаза. Эти прекрасные страшные глаза. Ранд вздохнул, отпустив ее руку. Лицо было другим. Но он узнал душу.
- Майрин? Ты мертва. Я видел, как ты умерла!
Она покачала головой.
- Хотела бы я умереть. Я хочу этого. Пожалуйста! Он перемалывает мои кости, ломает как прутья, а потом оставляет умирать прежде, чем Исцелить ровно
