настолько, чтобы поддерживать во мне жизнь. Он…
Женщина осеклась, вздрогнув.
- Что такое?
Ее глаза широко распахнулись, и она вжалась в стену.
- Нет! – закричала она. – Он идет! Тень в разуме каждого человека, убийца истины. Нет!
Она извивалась, пытаясь дотянуться до Ранда, но что-то тащило ее назад. Стена исчезла, и она провалилась во тьму.
Ранд прыгнул вперед за ней, но слишком поздно. Он мельком увидел ее прежде, чем она пропала в темноте внизу.
Ранд замер, уставившись в этот провал. Он искал спокойствие, и не мог найти. Вместо этого он чувствовал ненависть, беспокойство и – словно шипящую гадюку внутри себя, - желание. Это была Майрин Иронайле, женщина, которую он некогда называл леди Селин.
Женщина, которую большинство знало по имени, взятом ей самой. Ланфир.
Жесткий, сухой ветер дул в лицо Лану, смотрящему вниз на искаженный пейзаж. Тарвиново Ущелье было широким проходом, скалистым, с испорченной Запустением травой. Это когда-то была часть Малкир. Он снова был дома. В последний раз.
Множество троллоков расположилось по другую сторону Ущелья. Тысячи.
Десятки тысяч. Возможно, сотни тысяч. Несомненно в десятки раз больше, чем то количество людей, которых Лан собрал в течение своего похода по Порубежью. Как правило, люди сдерживали свою сторону Ущелья, но Лан не смог бы этого сделать.
Он прибыл наступать, отвоевать Малкир. Андрэ ехал верхом рядом, слева, юный Кейсил Кандорский- справа. Он чувствовал что-то, отдаленное, которое недавно давало ему силу. Связь изменилась. Эмоции изменились.
Он все еще мог чувствовать Найнив, столь замечательную, заботливую и страстную, где - то на окраине своего сознания. Ему было больно осознавать, что его смерть принесет страдание ей, а не другой. Однако, эта близость- последняя близость- давала ему силу.
Горячий ветер, казался слишком сухим, пах пылью и грязью, и вызывал слезы на глазах, заставляя их мигать.
"Это правильно, " сказал Кайсел.
"Что?" спросил Лан.
"То что мы должны ударить по ним здесь."
"Да," сказал Лан.
"Возможно," сказал Кайсел. "Но это смело. Это показывает Тени, что мы не будем бить исподтишка, что мы не сгибаемся перед ней. Это ваша земля, милорд Мандрагоран".
Моя земля, подумал он. Да, так и было. Он толкнул Мандарба вперед..
"Я - ал'Лан Мандрагоран," проревел Лан. "Повелитель Семи Башен, Защитник Рубежей Первого Огня, Владелец Меча Тысячи Озер! Одно время меня называли Аан'аллейн, но я отвергаю этот титул, потому что я больше не одинок. Страшись меня, Тень! Страшись меня и знай. Я возвращаю то, что принадлежит мне. И хоть я и король без земель. Но я все еще король!"
Он кричал, держа над головой свой меч. И возгласы одобрения раздавались позади него. Он послал заключительное сильнейшее ощущение любви к Найнив и в то же время ударил пятками Мандарба в бока, пуская в галоп.
Его армия двинулась за ним, каждый верхом - армия кандорцев, арафелинцев, шайнарцев и салдейцев. Но большиство - малкири. Лан не был бы удивлён, если он не привёл каждого живущего человека из его бывшего королевства, способного держать оружие.
И они скакали, крича, размахивая мечами, опустив копья для атаки. Копыта их были громом, голоса их - удары волн, гордость их - сильнее, чем ослепляющее солнце. Их силы были двенадцать тысяч. И выступили они против по крайней мере ста пятидесяти тысяч.
Этот день будет вспоминаться с почтением, думал Лан, мчась вперед во весь опор. Последняя Атака Золотого Журавля. Закат Малкири.
Конец приближался. Они встретят его с обнаженными мечами.
И прошло известие, что стены темницы Величайщего станет слабее, как члены тех, кто создал её. И снова Его мощь смажет Узор и Великий Господин протянет руку свою, чтобы потребовать то, что Его по праву. Мятежные народы станут бесплодными, а детей их заставят рыдать. Не будет никого, кроме Него и тех, кто отдал сердце своё Его величеству.
В тот день, когда Одноокий Шут посетит коридоры скорби и Первый Среди Сброда поднимет свою руку, чтобы принести Свободу Тому, кто был Уничтожен, придут последние дни гордости Падшего Кузнеца. Да, и Битый Волк, известный как Смерть, падет и будет уничтожен Башнями Полуночи. И его поражение принесет ужас и страдания в сердца людей и весьма поколеблет их устремления.
И тогда придет Повелитель Вечера. И Он завладеет глазами нашими, чтобы наши души склонились перед Ним, и Он завладеет кожею нашей, чтобы наши тела стали служить Ему, и Он завладеет губами нашими, чтобы только Его мы прославляли. И Повелитель Вечера столкнется с Поверженным Победителем, и прольет кровь его и принесет нам Тьму, что так прекрасна. Да возопите же, о последователи Тени. Молите о погибели!
Из Пророчеств Тени.
Память Света
(роман)
Харриет,
свету жизни мистера Джордана,
и Эмили,
свету моей жизни.
И пала Тень на землю, и раскололся Мир, как камень. И отступили океаны, и сгинули горы, и народы рассеялись по восьми сторонам Мира. Луна была как кровь, а солнце как пепел. И кипели моря, и живые позавидовали мёртвым. Разрушено было всё, и всё потеряно, всё, кроме памяти, и одно воспоминание превыше всех прочих — о том, кто принёс Тень и Разлом Мира. И имя ему было — Дракон.
из Алет нин Таэрин алта Камора, Разлом Мира.
Неизвестный автор, Четвёртая Эпоха
Пролог
ВО ИМЯ МИЛОСЕРДИЯ И ВСЕХ ПАВШИХ
Бэйрд сдавил монету большим и указательным пальцами. От ощущения того, как сминается металл, стало крайне не по себе.
Он отвёл большой палец. На твёрдой меди в неверном свете факелов ясно виднелся отпечаток. Бэйрда пробрал озноб, словно он провёл целую ночь в подвале.
В животе заурчало. Снова.
Северный ветер усилился, заставив взметнуться пламя факелов. Бэйрд сидел рядом с центром лагеря, прислонившись к большому валуну. Запасы еды испортились давным-давно. Голодные люди возле костровых ям что-то бормотали себе под нос, грея руки над огнём. Другие находившиеся поблизости солдаты принялись выкладывать на землю все металлические вещи — мечи, пряжки, доспехи — будто бельё на просушку. Возможно, они надеялись, что с восходом солнце вернёт металлу прежние качества.
Бэйрд скатал то, что некогда было монетой, в шарик. «Сохрани нас Свет, — подумал он. — Свет…» Он отбросил получившийся шарик в траву и поднял камни,
