– Правильно.
– Могу ли я задать несколько вопросов? – спросил Мейсон.
– Конечно.
– Откуда вы знаете, что мистера Фраймонта С.Сейбина убили, скажем, не седьмого числа?
– Частично, по состоянию трупа, – снисходительно пояснил сержант. Убийство произошло самое малое шесть дней назад. Возможно семь. В нагретой душной комнате разложение происходит быстро. Более того, есть и другие соображения. Усопший позавтракал беконом и яйцами. Мистер Фраймонт Сейбин был страстным рыболовом. Он и поехал в Гризли Крик с целью поспеть на открытие сезона. Само собой, поймав хотя бы пару рыбешек, на следующее утро он непременно поджарил бы их себе на завтрак. Ни в помойном ведре, ни в бачке с отбросами у гаража остатков рыбы не обнаружено.
– Прекрасно, – сказал Мейсон, – давайте взглянем на дело с другой точки зрения. В топке лежали дрова, так?
– Да.
– По утрам там всегда прохладно?
– Весьма.
– А ночью?
– Тоже.
– Хорошо. Согласно вашей теории, завод будильника был на пять тридцать. Мистер Сейбин поднялся и пошел ловить рыбу. Так?
– Да.
– Приготовив себе завтрак на скорую руку?
– На скорую руку, да. Я бы так это назвал. Если человек поднимается рано утром в день открытия рыболовного сезона, ему не до еды. Он спешит к реке.
– Понятно, – сказал Мейсон. – Когда мистер Фраймонт С.Сейбин вернулся с рыбалки, он страшно торопился приготовить себе что-нибудь поесть. Видимо, это было первое, что он сделал, сняв с себя сапоги. Следующее вымыть рыбу и положить в холодильник. Так?
– Правильно.
– Однако, согласно вашей теории, он сначала положил в печку дрова, приготовил даже растопку, оставалось только поднести спичку. На все это потребовалось бы порядочно времени. И только потом он подумал о рыбе.
Лицо сержанта на минуту омрачилась, затем он сказал:
– Вы правы. Это нелогично. Дрова он приготовил с вечера. Утром ему было не до этого. Конечно, было холодно, когда он поднялся, но он быстренько пошел на кухню, приготовил завтрак и отправился на реку.
– Верно. Но ведь вечером у него были все основания затопить печку.
– Что вы имеете в виду?
– Вот что. Мы знаем, что он был в хижине в четыре часа дня в понедельник пятого числа. Можно предположить, что он оставался там вплоть до восьми вечера, когда вышел позвонить по телефону. Если вечером было холодно, почему он ее не затопил?
– По-видимому, он так и сделал. Ничто этому не противоречит.
– Правильно. Однако когда был обнаружен труп, в топке лежали дрова, растопка и все такое. Если допустить, что он положил их туда с вечера в понедельник, то тогда еще не остыли бы угли. Значит, остается предположить, что он сделал это, вернувшись с рыбалки, прежде чем занялся рыбой, логично?
После минутного колебания, Холкомб сказал:
– Это, по существу, мелочь. Она ничего не решает. Частенько наталкиваешься на пустяки, которые не вяжутся с общей картиной доказательств.
– Понятно. Ну, и когда вы наталкиваетесь на такие мелочи, господин сержант, что вы делаете?
– Просто их игнорирую.
– Сколько же мелочей вы проигнорировали, пока пришли к мнению, что Фраймонт С.Сейбин убит Элен Монтейт?
– Только эту!
– Отлично. Давайте взглянем на свидетельства под несколько другим углом. Возьмем, например, будильник. Завод кончился, да?
– Да.
– Где стоял будильник?
– На тумбочке возле кровати.
– Недалеко от спящего?
– Да.
– Рукой можно было бы до него дотянуться?
– Да.
– Кстати, постель была застлана?
– Да.
– Подведем итог. Поднявшись утром в пять тридцать, чтобы отправиться на рыбалку, мистер Фраймонт Сейбин позавтракал, задержался, чтобы приготовить дрова для растопки, застелить кровать и помыть за собой тарелки.
– Разве так долго застелить кровать?
– А вы не заметили, белье на постели было чистое?
– Абсолютно чистое.
– Выходит, что он не только застелил постель, но и поменял на ней белье. Грязное белье вы нашли, сержант?
– Не помню.
– Прачечной поблизости нет. Так что, по всей вероятности, белье приходилось увозить в город и отдавать там в стирку, а взамен привозить чистое.
– Наверное, так оно и было.
– Куда же девалась смена грязного белья с постели?
– Не знаю, – раздраженно сказал Холкомб, – разве можно вот так сразу учесть все мелочи?
– Совершенно верно. Тогда вернемся к будильнику. Вы сказали, что завод кончился полностью?
– Да.
– Разве на будильнике не было ограничителя? Чтобы прекратить звонок?
– Конечно был.
– Скажите, сержант, разве бывает так, чтобы человек не прекращал звон будильника?
– Одни люди спят более чутко, другие менее.
– Точно, но когда человек просыпается от звона будильника, его первый интуитивный жест – нажать на ограничитель. Если, конечно, будильник находится близко.
– Не всегда так бывает, – возразил сержант, мрачневший буквально на глазах. – Многие снова засыпают, нажав на кнопку ограничителя звука. Поэтому они специально ставят будильник подальше, чтобы до него нельзя было дотянуться.
– Согласен. Но в данном случае будильник стоял на тумбочке рядом с кроватью?
– Да.
– И он не прекратил звонить?
– Я же говорил, что некоторые люди спят очень крепко.
– Вы хотите сказать, что мистер Сейбин не проснулся до тех пор, пока не кончился завод у будильника?
– Да.
– А потом, после того, как завод кончился, будильник уже не звонил. Так?
– Все эти рассуждения вас никуда не приведут, – разозлился сержант. Завод в будильнике кончился, ну и что? Разве это так уж важно? Фраймонт Сейбин все равно поднялся, он не лежал в постели. Допускаю, что он не слышал звонка, проспал и страшно перепугался, что опоздает к началу рыбалки.
– И все же он приготовил себе завтрак, помыл посуду, приготовил дрова в топке, застелил постель чистым бельем, а старое отнес в город и сдал в стирку. И лишь потом отправился ловить рыбу.
– Что за абсурд?
– Почему абсурд? – спросил Мейсон.
Холкомб молчал.
– Хорошо, господин сержант, раз вас затрудняет ответ на этот вопрос, вернемся снова к будильнику. Помнится, в свое время вы проделывали эксперименты с будильниками, проверяли, сколько времени требуется, чтобы полностью израсходовать завод?
– Правильно. Мы проверяли этот будильник и позвонили на завод-изготовитель. Завода хватает на тридцать два часа двадцать минут. Это соответствует и техническим нормативам производства.
– В таком случае, – сказал Мейсон, – будильник должны были завести примерно двадцать минут седьмого. Правильно?
– Да. Что тут особенного?
– Меня интересует утра или вечера?
