Читаем без скачивания Сокровище Джунаида - Михаил Шалаев

Подбежав к нему почти вплотную, Упырь первым делом попробовал его на реакцию: качнулся влево, вправо — практически никакого ответа, только слабые попытки встретить атаку или уйти от удара. Леха понял, что противник — боец не очень подвижный, его главный козырь — поймать и задавить, сокрушить. Это огромная сила, но примитивная. Отсюда и тактика боя: не попадаться ему в руки. Чтобы проверить свою догадку, Леха, изловчившись, крепко врезал звероподобному противнику в челюсть. Тот не увернулся, только попытался поймать его руку, а не поймав, осклабился:

— Гы-ы!

Упырев знал, чего стоит его удар. Ему случалось валить таких бугаев, в присутствии которых многие легенды профессионального бокса могли бы скромно отдохнуть в уголке, никому не кусая ушей и не эпатируя понапрасну публику. Таких в России, как ни странно, еще достаточно. Но этот волосатый тип только тряхнул головой и ощерился. Леха понял: бой предстоит нешуточный. Тут уж действительно: кто — кого. До конца.

Упырь попытался сбить противнику дыхание, испробовал на прочность печень, пресс, не постеснялся даже врезать ему ногой между ног — чисто женский прием, именуемый «глазуньей». Леха был уверен, что удары, которые отключили бы любого нормального человека, достигали цели, но звероподобный противник только скалил кривые редкие зубы и мычал:

— Гы-ы!

Последний удар в промежность чуть не стал для Алексея роковым: волосатый поймал его ногу и тут же начал выворачивать. Упырев пошел на риск, в падении ударив противника другой ногой по косточке голени — удар не опасный, но исключительно болезненный. Тот лишь на секунду ослабил хватку, но Лехе удалось вырваться, мгновенно вскочив на ноги. Стало ясно, что избранная тактика успеха не принесет. Более того: рано или поздно звероподобный ухватит его так, что вырваться не удастся.

Тогда Леха попробовал более рискованный, но и более эффективный путь: сбить противника с ног, чтобы потом, навалившись, уже не дать встать. Риск попасть в захват при этом возрастал из-за необходимости более тесного контакта, но никакой другой возможности Упырев не видел. Он надеялся только на то, что, несмотря на выпитое пиво, реакция у него все-таки получше. И действительно: попробовав провести несколько стандартных подсечек, Леха убедился, что звероподобный за ним не успевает, хотя, благодаря силе, остается на ногах. Ну и ладно, воспользуемся…

И тут Леха опять что-то пропустил. Из-за пива или нет — неизвестно, но Реза на очередном отвлекающем замахе поймал его руку и стал выкручивать с такой страшной силой, что затрещали кости, и сопротивляться его мощи было невозможно. Однако Упырев не зря посещал тренировочные залы. Он исполнил такой трюк, какого Реза никак не мог ожидать в силу ограниченности интеллекта, а именно: крутнул переднее сальто в ту же сторону, куда слабоумный слуга выворачивал его руку, и сразу оказался в выигрышной позиции. Леха использовал преимущество правильно, изо всех сил боднув иранца головой «в пятак», то есть в нос, что бывает очень больно и, как правило, на какие-то секунды отключает.

Тут Реза в первый раз слегка зашатался, не осклабился, как обычно, и не издал своего обычного «Гы-ы!», а схватился за сплющенную носопырку и безвольно сделал два шага куда-то в сторону. Этого Упырю хватило. Он, развернувшись, нанес противнику сокрушительный удар ногой в спину, в район крестца, от которого тот рухнул ничком, как подкошенный. Леха не дал ему подняться. Он налетел сверху, припечатав Резу к песку, уперся коленом в позвоночник и сцепил ладони на его лбу. Это был смертельный захват, выскользнуть из которого практически невозможно.

Упырев знал, что исходом этой схватки может быть только смерть одного из них, и поэтому постарался не оставить противнику ни единого шанса. Он все дальше отгибал голову слабоумного иранца назад, преодолевая его сопротивление, а тот, напрягая шею, все пытался расцепить Лехины руки, но и его силы были не беспредельны. Наконец раздался громкий, отчетливый хруст, и руки Резы бессильно упали на песок.

Он умер, так ничего и не поняв в этом мире. Леха-Упырь оборвал время, отведенное ему судьбой на размышления. Может, оно и к лучшему. Хотя… Останься Реза в живых — он бы, наверно, все равно ничего не понял.

Упырев встал, оставив соперника валяться на песке, и подошел к Гульнаре, которая так и лежала, не в силах ни встать, ни сказать хоть слово — только показывала пальцем ему за спину. Он, оглянувшись, увидел, человека со старинным револьвером — даже как называется, сразу не вспомнишь, но сразу видно, что оружие опасное. У того, кто держал Алексея на мушке, были мелко-курчавые волосы, как каракуль, и нахальные козлиные глаза, которые сейчас были мутными от бешенства.

Он, совершенно очевидно, уже нажимал курок, чтобы немедленно выстрелить Упырю точно в лоб, но вдруг отвлекся, посмотрел куда-то выше, и Упырь тоже непроизвольно оглянулся.

И увидел, что на гребне бархана, всего метрах в пятнадцати, стоит прапорщик Деревянко с автоматом в руках, и целится как раз в того, с нахальными козлиными глазами. Против автомата Калашникова революционный револьвер — слабый аргумент. Завитый под барашка со старинным оружием, видимо, струхнул. Потому что постоял еще чуть-чуть, а потом молча развернулся и ушел за бархан. Никто не стал в него стрелять.

Сердар вернулся на стоянку, шатаясь, как пьяный, обводя сидящих у костра дикими глазами. Он упал на один из камней, что прикатили для сидения вокруг костра, и схватился руками за голову, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Вай… Он убил его… Он убил его… Вайе-вай!…

Некоторое время все сидящие вокруг импровизированного стола, — расстеленной на земле клеенки, которую в Туркмении называют дастарханом, — глядели на него озадаченно. Потом Мурад осторожно спросил:

— Кого убили?

— Ре-е-зу у-би-или! — Сердара трясла крупная дрожь, он почти рыдал.

— Кто убил?

— Этот ваш… Терминатор! — потомок Джунаида взглянул вдруг на Аннанияза с неожиданной ненавистью, как будто это он привез сюда Терминатора специально, чтобы тот убил Резу.

— Э-э-э! — Аннанияз предостерегающе поднял руку. — Мы твоего Резу не убивали. Ты его сам туда повел.

Сердар, поняв, что слова старого туркмена-уголовника справедливы, понурил голову.

— А как он его убил? — запоздало поинтересовался Сапар. — Выстрелов вроде слышно не было…

— Голыми руками… Вот так, — он показал, как Леха прихватил Резу за лоб, опершись коленом в позвоночник. И потрясенно повторил: — Голыми руками!

Его никто больше ни о чем не спросил: каждый представил себе, что такое убить звероподобного Резу голыми руками, и всем стало не по себе. Последовавшей затем долгой паузы первым не выдержал Мурад:

— Да ну его все к черту! Давайте мотать отсюда, пока не поздно!

Аннанияз переглянулся с Сапаром, и они согласились с Мурадом и друг с другом без слов: здесь стало слишком опасно. Причем главная опасность исходила, как ни странно, не от Терминатора, а от этого безумца, невесть зачем оказавшегося в великой пустыне. Отец озвучил их общую с сыном мысль:

— Да-да, что-то мы слишком задержались. Пора домой.

И Порсы первый раз не стал возражать.

— А как же ваш кровник? — Сердар лихорадочно искал повод, чтобы задержать россиян: ему тоже не хотелось оставаться один на один с Терминатором.

— Никуда не денется, — сухо сказал Аннанияз, повторяя ранее озвученную мысль. — Нам торопиться некуда. Все равно он домой вернется — там его и достанем.

— Да вы не понимаете! — Сердар уже кричал, и то ли от избытка эмоций, то ли от чрезвычайности ситуации акцент его стал почти незаметен, по крайней мере ставропольские туркмены теперь понимали его без переводчика. — Там же клад! Сокровище! Не уезжайте! Заполучим золото — честно на всех поделим!

— Какое золото? — не понял Аннанияз.

— Обыкновенное! Прадед мой его здесь закопал!

— А что же ты его до сих пор не выкопал? — задал резонный вопрос Сапар.

Сердар только огорченно махнул-рукой и приказал Мураду:

— Расскажи.

Мурад начал рассказ, а Сердар поплелся на бархан — продолжать наблюдение.

Они вернулись на стоянку молча, потрясенные разыгравшимися только что событиями. Только Леха положил руку Владимиру на плечо и тихо сказал:

— Молоток, Дерево! Спасибо. Сколько раз уже меня спасал…

Деревянко помотал головой, то ли отрицая свои заслуги, то ли стараясь вытрясти из памяти картину мертвого тела волосатого звероподобного незнакомца. Владимир теперь убедился, что он был прав. Шум мотора ему не показался, и не чудились ему изредка доносящиеся издалека отзвуки голосов — настолько тихие, что он сам считал их мороком. Не призрачную, а материальную улику он получил чуть позже — когда сработал его «сторожок». И вот теперь получено главное подтверждение: где-то тут, рядом — какие-то опасные люди, двоих из которых они только что увидели…