Мои экзерсисы прервал звук открывающейся двери. Гвардейцы выпрямились ещё сильнее, хотя сильнее уже казалось невозможно. Так как я стоял немного в стороне, ближе к камину, то вышедшие из комнаты двое меня не заметили.
— Мой король, — прощаясь, склонил голову человек, в котором я узнал двенадцатого герцога.
Король успокаивающим жестом положил тому на плечо руку и мягко ответил:
— Успокойтесь, мой друг. Я сам отец и прекрасно понимаю ваши чувства. Поверьте мне, я приложу все усилия, что разрешить сложившуюся ситуацию.
Проводив его до выходных дверей и дождавшись пока они за ним закроются, он направился обратно, громко скомандовав:
Этого ко мне в кабинет, — тем не менее не обращая на меня никакого внимания.
Таким злобным я его редко когда видывал.
Вас ждут, — склонил голову, моментально нарисовавшийся около меня Голос.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, — вкрадчиво поинтересовался у меня папА.
Я пожал плечами, твёрдо рассчитывая дождаться любых обвинений, чтобы знать, от чего идти в отказ. Чай не мальчик, на такие уловки не введусь, а чистосердечное пусть лох пишет. Это не пресс, это разговор по душам, так что… подождём.
Отец расценил моё движение совершенно правильно. Бездумно наблюдая за моей покачивающейся ногой, он начал воспитательный процесс:
— Знаешь, когда ты был неадекватен, от тебя было гораздо меньше проблем, чем сейчас.
Я ещё раз пожал плечами, но он не обратил на это никакого внимании, продолжая словно рассказывать себе, нарочито исключая меня из разговора. Он рассказал о том, что я по его мнению представляю из себя, что мой брат будет гораздо лучшим королём чем я, на что я имел неосторожность заметить, что я так не считаю.
Тут он сорвался на крик, причём орал долго и самозабвенно. Рожа красная, глаза выпучены, слюна брызжет — я даже испугался, что его сейчас хватит апокалипсический удар. Пришлось подрываться с места, бросаться ему в ноги и виниться, тоже орать в ответ, что я люблю её, что мне насрать на все короны мира, лишь бы быть со своей ненаглядной! А хоть бы я и врал?! Зато от чистого сердца. И только после этого мы спокойно поговорили, причём главным вопросом было — готов ли отказаться от короны в пользу младшего брата, на что я естесвенно отвечал утвердительно. Мне только было интересно, неужели он сам не понимает, что даже если я откажусь, то в покое меня не оставят. Нельзя же быть таким тупым. Но ему я этого не сказал. Наконец он вызвал того самого который ходил за мной и продиктовал ему указ, о подготовке свадьбы своего старшего сына и дочери двенадцатого лорда, обозначив сроки в течении месяца, пробормотав:
Раз уж всё так далеко зашло…
Судя по всему, он прекрасно понимал все сложности, последующие за этим. Затаив дыхание я наблюдал — сейчас решалась моя судьба. Его величество тяжело вздохнул и ещё раз подвёл перо к бумаге, потом решившись резко подписался, разбрызгивая мельчайшие капельки чернил. Потом аккуратно посыпал сверху песком, и сдунул его на пол.
— Почему то мне кажется, что я ещё пожалею.
И он посмотрел на меня, на то с каким волнением я наблюдая за его действиями. Лицо его смягчилось.
— Видимо ты действительно её любишь.
— Ещё бы, — подумалось мне. — Фактически я только что получил не помилование, нет. Крохотный шанс, изменить всё в нужную сторону.
И ещё, когда шёл к выходу, меня кольнула жалость, внезапно я остро почувствовал, что поддавшись эмоциям и подписав разрешение, король показал, что он сдал.
— Акелла промахнулся, — пробормотал я в задумчивости и отправился готовиться к свадьбе.
4
Так вот, всё таки начну и про свадьбу. Договорились не откладывать надолго, поскольку эта дура не скрываясь, рассказывала о нас любому, кто догадается спросить. Сами понимаете, что посетителей в их доме резко прибавилось. Слухи ходили самые разные, но самые распространённые были слеплены нами.
Застукавший нас отец невесты со своим близким другом (хотя откуда у такого близкий друг?) долго орал и тряс кулаками на свою дочь, а потом побежал к королю. Мой папА был настолько любезен, что предложил своему двенадцатому герцогу наказать меня, казнив, что вызвало некоторые затруднения в решении судьбы его дочери. Однако природная сметка и привычка убеждать короля помогли герцогу. Зарядив целую речь, он вывалил на его величество кучу информации, итогом которой являлась следующая мысль: раз уж этот подлец обесчестил его дочь (клянусь здоровьем своего младшего королевского брата — этого не было!), то пусть жениться, для того чтобы не позорить девочку, а потом можно и казнить. Король был в затруднении, но согласие дал.
Вот такое гуано муссировали все сплетники в округе. Представляю, как мой братец кусал себе локти. Он сам, разумеется, был помолвлен, причём не с местной девицей, а с принцессой небольшого Королевства, достаточно богатого и необходимого нам. Дело в том, что там были рудники, а у нас было продовольствие, вот и решили умные дядьки сделать доброе дело для подданных, не спрашивая своих детей. Другое дело, что свадьба его должна была состояться только через пару лет, когда эта дикая коза, ну горянка, вступит в почти детородный возраст, то бишь ей хотя бы двенадцать исполнится. Пока же она была здесь на помолвке, что позволило братцу красоваться окольцованным. Я же сейчас одним прыжком не то что догнал, а уже и обогнал его. Тут поневоле губы покусаешь.
Подготовка к свадьбе велась быстро и решительно, по военному — никаких отсрочек. Нужные люди оповещены и должны прибыть вовремя. Вкратце регламент был таков: минимум за три дня меня с моей невестой сажали натурально на хлеб и воду, ну это так говориться, а на самом деле просто на постную пищу. Кстати, знали бы вы какую постную пищу умудряются делать на Королевской кухне, ей богу постоянно бы постился. Так вот, надо было поститься и присутствовать на службах, посвящённых такому знаменательному событию. Через три дня, необходимо было исповедоваться во всех своих грехах, чтобы к венцу идти очистившимся.
Исповедь проходила в тёплой и дружественной обстановке, тому самому священнику, с которым мы так хорошо поговорили о роли церкви в современном обществе и преференциях, могущих пролиться на неё золотым дождём, в случае моей поддержки. Получив заверения в полном расположении церкви, я даже не стал радоваться, поскольку точно знал, что мой брат получил такие же заверения. Дело в том, что в правящей верхушке постепенно назревал раскол. Если раньше он не был ярко выраженным, в связи с тем, что наследник был определён, то теперь, с появлением многополярной системы, возник второй центр кристаллизации — я. И многие из тех, кому нечего было ловить с моим братом, автоматически качнулись в мою сторону, как говоритьсяб враг моего врага — мой друг. Вот так и я совершенно неожиданно стал другом для достаточного количества людей. Вернее даже не я, а мой будущий тесть, меня по прежнему никто не брал в расчёт. Пожалуй, это меня устраивало. Церковь, как и всё остальное около властное сообщество, не осталась равнодушной, и если победа моего братца была очевидной и многого с него не возьмёшь, то в моём случае возникали варианты. Естественно, что ты рассчитываешь на бОльшие благодарности, если ощутимо помог ближнему своему, чем тому, который и так был уверен в победе. Но верная своим заветам, она не стала складывать все яйца в одну корзину: часть из церковников помогала мне, а вторая часть добросовестно стучала на первую и меня брату, создавая видимость помощи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
