был частично согласится с обоснованностью отдельных претензий. Пожалуй вчерашние три раза можно было бы и не учитывать.
Следующим на моем пути встал Абдула, потом дед Мазай, кузнец Ахмед и наконец Лохматый. Мысль о том, что последней в этом ряду окажется Ко-Бо до чертиков меня пугала, поскольку я четко понимал, что отвязаться от этой склочной бабы будет потруднее, нежели от всех предыдущих вместе взятых. К счастью пронесло. Предполагаю, что она просто из принципа решила встречать меня в противоположной от направления моего движения стороне.
Отличительным признаком всех этих встреч было то, что все желающие составить мне компанию в путешествии были членами Совета Племени, заранее в деталях посвященных как в мои планы, так и в то, какие персональные обязанности на них возлагаются на время моего отсутствия. Допускаю, что никто из них и не горел особым желанием отправится к черту на кулички, разве что за исключением Любавы, а просто таким способом они выражали мне свою признательность. Либо, что гораздо вероятнее, рассматривали подобный шаг, как элемент борьбы за влияние в племени. Борьбы, которая несмотря на введенный в жизнь Свод Законов, непременно развернется буквально на следующий день. Правда, надеюсь, благодаря Своду Законов, вызубренному каждым членом племени, не перейдет в острую фазу. И в этой борьбе за умы и сердца соплеменников, аргумент — Великий Вождь почти готов был взять меня с собой, но в последний момент со слезами на глазах передумал, поскольку племя без меня пропадет, — придавал этим притязаниям дополнительный вес. Второй отличительной чертой этих встреч было то, что каждый из визави был нагружен по самое немогу. На фоне остальных та же Любава с ее стокилограммовой экипировкой выглядела легкокрылой богиней радуги Иридой. О чем говорить, ежели тот же Ахмед прихватил с собой в дорогу наковальню. По прикидкам, потенциальные путешественники пытались лишить стойбище половины материально технических ресурсов. Я даже испытал определенны комплекс неполноценности со своей жалкой котомкой, копьем и ножом, составляющими основную часть моей экипировки.
Сегодня прошла ровно неделя с того дня как я покинул стойбище. Не считая коротких разговоров с членами Совета Племени, все это время я провел в одиночестве, оттачивая свои навыки дикаря-путешественника. За эту неделю я добрался до той самой пещеры, в которой в первый же день попадания в новый для себя мир повстречал Жеку и Ахмета.
Шел я сюда целенаправленно, обозначив пещеру Святого Августина первой промежуточной точкой своего путешествия. Местом, где смогу на время расслабится и заново все обдумать. С учетом приобретенного опыта. Тем паче что на этом пути я рассчитывал не заблудиться, опасаясь своего врожденного топографического кретинизма. Казалось бы, чего проще — придерживайся все время левого берега широченной реки и иди вверх по течению. А скальные отроги, в которых и располагалась пещера, трудно было бы пропустить. И таки заблудился. Расстояние, которое мы когда-то прошли за три дня, заняло у меня неделю. И это при том, что все время проживания в племени я старался регулярно принимать участия в охотничьих экспедициях, организуемых группой Лохматого. Как минимум раз в две недели уходил с охотниками в лес на несколько суток. Так что со временем почувствовал себя бывалым выживальщиком,
Оказалось, что все мои чувства не более чем фигня на постном масле и выживальщик из меня меньше чем никакой. Тот самый опыт, приобретенный за неделю одиночного передвижения настойчиво утверждал, что ни Следопытом, ни Чингачгуком Большим Змеем, либо каким другим героем из плеяды первопроходцев, описанных Фенимором Купером, мне никогда не стать. А лучше всего мне подходит роль кризис менеджера, что предполагает местообитание в рамках большого коллектива. Причем, чем больше коллектив, тем для всех лучше. В первую очередь для меня самого. А вот отшельничество это не мое.
Расположился я в пещере Святого Августина, куда проник через лаз, выходящий в овраг. Причем сам лаз мне с трудом удалось обнаружить после двух часов тщательного исследования оврага. Но это что. Настоящую панику я испытал, когда протискиваясь вперед по извилистому отнорку прочно застрял, без возможности двинутся как вперед так и назад.
Поскольку непосредственно моей жизни в этой ситуации ничего не угрожало, рассчитывать на эффект аномальной энтропии, предпринимающий неординарные меры к моему освобождению, типа землетрясения с направленным пинком в зад, не приходилось. А учитывая собственное бессмертие вполне вероятным становился вариант быть заживо погребенным в этом коридоре на продолжительное время. В диапазоне от появления в пещере институтских товарищей, до сдвига тектонических плит лет этак через миллион. Правда был вариант, что за пару недель без воды и пищи я изрядно похудею, да вот тут же вспомнил рассказ Жеки, о том что отсутствие еды на наши физические кондиции не влияет.
К счастью обошлось. По прошествии небольшого времени я сообразил, что уж ежели Ахмету, с его габаритами, удается здесь пролезть, то у меня вообще не должно быть никаких проблем. Тем паче, что внешний вид отнорка свидетельствовал о его полной сохранности с момента последнего визита. И таки да. Оказалось застрял не я лично, а за какой-то корень зацепилась моя котомка, препятствуя движению вперед.
Это на первый взгляд незначительное событие снова заставило меня задуматься. А может быть ну его все. Ну зачем, спрашивается, мне все эти неприятности. Вернусь в племя, где я всеми уважаемый человек. И со временем начну военную экспансию. Когда народа в ойкумене прибавится. Всех завоюю. Построю государство. Потом куплю фанеры. Построю аэроплан и полечу к едрене фене. Да хотя бы в тот же Париж.
Последняя мысль свидетельствовала разве что о неуравновешенности моего духовного состояния. На самом же деле я прекрасно понимал, что это путешествие для меня жизненно необходимо. Хочешь не хочешь, но как минимум ближайшие пару тысяч лет мне придется жить в отсутствии развитой цивилизации. И не став в эту эпоху своим, то есть диким и первобытным, я вряд ли чего-нибудь смогу добиться в плане прогрессорства. На мне клеймом будет висеть менталитет и рефлексы человека гуманного и толерантного. Того самого, которому в нынешнюю эпоху совсем не место. Печально, но я до сих пор живу в мыслях своим прошлым: институтом, Ленкой, Марго, да тем же Парижем, которого давно уже нет.
Конечно, всех нас здорово выручил эффект аномальной энтропии. Поставив нас совсем в неравные условия с местными аборигенами. На уровень то ли бога, то ли просто опасного мэна, с
