Она снимала повязку с раны Рустера и не сочла нужным ответить на его вопрос. Не могла же она признаться мальчику, что причина дурного настроения Буна — она сама. Ну зачем она прижалась к нему ночью? Такой человек, естественно, оттолкнет ее и бросится наутек. Вот, верно, струсил, когда проснулся, а она — рядом.
Себе в оправдание она могла сказать одно: она пододвинулась к нему во сне. Бодрствуя, она никогда не стала бы этого делать. Но попробуй объяснить это Рустеру — и тем более самому Буну. Нет, уж лучше помалкивать.
— Он жутко злится, — упорствовал Рустер. — Неужели это из-за меня?
Одно дело — щадить собственное самолюбие, а другое — позволить Рустеру думать, что он является причиной плохого настроения Буна. Если Джуди не ошибается, мальчишка чуть не боготворит Буна, и Джуди не хотелось, чтобы он зря расстраивался.
— Да нет, ты здесь ни при чем, — промолвила она, разматывая последний бинт. — Он злится на меня.
Рустер посмотрел на нее с любопытством:
— А вы что ему сделали?
— Я переступила границы дозволенного. — Из пореза сочилась сукровица, но в общем рана была чистой и не воспалилась. — Сейчас промою рану и наложу мазь, — сказала она Рустеру. — Заживет, не успеешь оглянуться.
— Какие границы вы переступили?
Джуди поджала губы. Не надо было этого говорить, но она забыла, что подросток способен вцепиться в тебя мертвой хваткой, как бульдог. Тем более что Рустер казался гораздо старше своих лет.
— Люди возводят вокруг себя как бы невидимую ограду, — объяснила она, — а Бун не любит подпускать к себе слишком близко.
— Точно, — согласился Рустер. — Он сам по себе.
— Это верно, — со вздохом подтвердила Джуди, накладывая мазь на рану. — Ему нужен простор, к нему не надо приставать. Запомни это на будущее.
— Как вы думаете, он позволит мне остаться с вами? Хотя Рустер спросил это небрежным тоном, Джуди услышала у него в голосе беспокойство.
— Это будет решать не он, — твердо сказала она, забинтовывая руку Рустера. — Он работает на меня. Если я скажу, что беру тебя в команду, ему придется с этим смириться.
— Что-то не похоже, чтобы он смирился.
— Смирится. — Она кончила бинтовать рану и решила, что надо предупредить мальчика, чтобы он не рассчитывал на прочную дружбу с Буном. — Но только до той минуты, пока мы не найдем того человека, которого я ищу. Когда работа будет закончена, Бун сбежит, и больше мы его вряд ли когда-нибудь увидим.
— Мы? — недоумевающе осведомился Рустер. Джуди собрала свои медикаменты и бинты и положила их в коробку.
— Я не хочу, чтобы ты возвращался в доки. Я даже надеюсь, что ты поедешь ко мне домой.
Рустер челюсть отвесил от удивления.
—У меня есть дом, — задиристо сказал он. — Мне не надо милостыни.
— Это вовсе не милостыня. У нас плантация в Луизиане, и нам нужны рабочие руки. Я просто предлагаю тебе тяжелую работу за небольшую плату, по крайней мере до тех пор, пока мы опять не встанем на ноги. И конечно, чистую постель и хорошее питание.
— Вы про меня ничего не знаете.
— А ты про меня знаешь еще меньше. Слушай, Рустер, надо же когда-нибудь убрать эти заборы, которыми люди отгораживаются друг от друга. В мире и так слишком много одиночества.
На секунду лицо Рустера стало обиженным и несчастным, словно она его ударила, потом он вновь натянул свою маску отчаянного парня.
— Спасибо за предложение, мэм, но у меня другие планы. Само собой.
— Ну как хочешь. Мое дело тебе предложить, а ответ ты мне можешь дать, когда мы найдем того человека.
— Ладно, — сказал Рустер и сел в стороне от нее. Видно, она опять переступила границы. Если так будет продолжаться, скоро с ней перестанут разговаривать.
Джуди подошла к поручням. Если бы можно было изменить то, что произошло за последние сутки! Она хотела как лучше, а получилось хуже некуда. Если бы она не потеряла свой саквояж, они уже, наверное, были бы в Джефферсон-Сити, а не торчали посреди реки.
Она посмотрела за борт — вот уж не зря Миссури прозвали Большой мутной рекой. И в середине стремнины она увидела голые руки Такера Буна. Он был обвязан за пояс веревкой, чтобы его не унесло течением, но Джуди видела его напрягшиеся мышцы и с беспокойством подумала про больное плечо. Надо было взглянуть на него вчера вечером, когда она перевязывала Рустера.
Однако Бун так успешно боролся с течением, словно никогда не получал пулю в плечо. С ним вместе в воде барахтались еще шесть человек, стараясь закрепить канаты, за которые их вытянет подошедший на помощь пароход.
Джуди долго завороженно наблюдала за Буном, восхищаясь его ловкостью и сноровкой. Игра мышц на его широкой спине невольно напомнила ей тот первый вечер, когда Бун унес Лилу по лестнице в ее безвкусно разукрашенную спальню. А потом вспомнила, как он придавил ее, Джуди, своим голым телом, вызвав в ней ощущения, которых она не испытывала ни разу в жизни. У нее все заныло внутри, когда она представила себе, как ласково гладит его, как легонько массирует усталые мышцы.
Только когда Бун оглянулся и увидел, что она за ним наблюдает, Джуди решила вернуться к Рустеру, надеясь, что Бун не заметил у нее в глазах томления. А то, глядишь, убежит сломя голову.
От внимания Буна не укрылось, как Джуди за ним наблюдала, однако утром следующего дня он думал вовсе не о том, чтобы спасаться бегством. Стоя на палубе и глядя на проплывающие мимо берега, он воображал, что случится, если он даст волю чувствам, которые в нем вызвал ее взгляд.
Но это же глупо! Он отлично знает, что случится. Он возьмет то, что она бездумно предлагает, и будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Джуди не способна на случайные связи. Если она подарит ему свое тело, вместе с ним она подарит ему свое сердце, а что он ей может обещать взамен? Что это сердце будет разбито.
— Можно задать тебе вопрос, Бун?
Такер посмотрел вниз и увидел рядом с собой Рустера, который выглядел гораздо здоровее, чем когда они его нашли. Синяк под глазом еще не прошел, но его щеки порозовели, и ссадина на подбородке быстро заживала.
— О чем? — спросил Бун.
—О ней, — ответил Рустер и кивнул в сторону Джуди.
Она и его беспокоит? Такая уж Джуди женщина — всем приносит беспокойство.
— Что с ней? — продолжал Рустер. — Ждет, когда ее сотрут в порошок?
— Как это?
— Так бывает с хорошими людьми. Теми, которые всем помогают и никому не причиняют зла. Они не замечают, как это на них надвигается. Такие, как мы с тобой, — те замечают. И вдруг на них словно стена обрушивается.
Такер подивился, что двенадцатилетний мальчик способен на такие обобщения.
— Не беспокойся за Джуди, — сказал он. — Она замечает гораздо больше, чем тебе кажется.
