— А куда ж я денусь?
Со всем своим новым багажом — заявлениями, впечатлениями, подозрениями — Ева вернулась в управление. Там она все систематизировала, написала отчеты, еще раз обдумала вновь услышанное. Потом подошла к доске и начала прикреплять рядом с фотографиями имена и ключевые слова, соединяя их стрелочками.
— Тебе нужна доска побольше. — В кабинет вошел Рорк, держа пальто в руках.
— Только об этом и слышу.
— Видит бог, тебе нужен кабинет побольше.
— Мне и этого хватает. Что ты здесь делаешь?
— Ищу, кто подвез бы меня до дому. Улаживал кое-какие дела наверху. — Увидев, как она нахмурилась, он подошел и провел пальцем по маленькой ямочке у нее на подбородке. — Дело сделано, и все остались довольны, насколько это вообще возможно.
— Хрень.
— В жизни такое часто бывает. Полагаю, для тебя это имеет смысл. — Он небрежно перебросил пальто через спинку ее кресла и обогнул доску. — А-а, да, теперь я вижу. Внутренние связи. Этот большой мир полон любопытных и весьма хитро переплетающихся цепочек.
— Что сказал Уитни?
— Официально или неофициально? — осведомился Рорк, не отрывая взгляда от доски.
— Что он сказал официально, я уже знаю.
— Ну, значит, неофициально. Он сказал, что все это — чушь собачья. Это его подлинные слова. — Рорк Перевел взгляд на ее лицо и покачал головой. — Как я Погляжу, с тебя этого довольно. Тебе не нужно, чтобы он посмотрел тебе в глаза и сказал, что он тебе доверяет и уважает тебя. Чтобы он лично перед тобой извинился.
— Нет, не нужно.
Рорк пересек кабинетик и закрыл дверь.
— Может, это и чушь собачья, но именно эта чушь собачья держит тебя в этой чертовой ступе, которую ты называешь кабинетом, вместо того чтобы занять капитанское кресло.
— Я хочу быть в этом кабинете. И давай не будем мутить воду такими глупостями. Я делаю именно то, что мне нравится. Именно то, что у меня лучше всего получается.
— Не говори мне, что тебе не нужны капитанские нашивки, Ева.
— Когда-то я думала, что нужны. — Она провела рукой по волосам, стараясь мысленно переключиться на другую тему. — Я бы от них не отказалась, если бы мне их предложили на моих условиях. Слушай, это же ты у нас увлекаешься всякой ирландской мутью. Ну, судьба, рок, всякое там мумбо-юмбо… Я хочу сказать: иногда происходит именно то, что суждено. Мне суждено быть в этом кабинете, делать эту работу. Я в это верю.
— Ладно. — Кабинетик был так мал, что Рорку не пришлось делать ни шагу, чтобы дотянуться до нее и обнять. — И еще твой шеф просил тебе передать: он не сомневается, что дело будет должным образом раскрыто.
— Вот и хорошо.
— Мне поискать для себя отдельный транспорт или ты тоже скоро собираешься домой?
— Могу продолжить дома. Дай мне десять минут. Эй, — вдруг нахмурилась Ева, когда он открыл дверь. — Пожалуй, ты задолжал мне ужин.
Рорк улыбнулся:
— Пожалуй, задолжал.
— Но нам придется остановиться по дороге. Мне нужна тиара.
— Это в придачу к твоему скипетру?
— Да не для меня это, господи! Мэвис. Эта заваруха завтра у нас дома. Тиара — это мотив, идея или что-то в этом роде. А скипетр — это такая штука…
Ева стиснула кулак и взмахнула рукой у него перед носом. У Рорка брови полезли на лоб от изумления.
— Голова садовая, — предположил он, смеясь. Ева тоже засмеялась и отвела руку подальше.
— Это что-то типа палки? Как у регулировщика?
— Типа того.
— Ну, значит, это мы тоже найдем. А может, ты заодно сообразишь, как нам найти какой-нибудь магазинчик, где можно купить театральные костюмы, чтобы мы все это забрали по дороге на ужин.
Это оказалось на удивление просто: найти тиару, усеянную стразами, и пластиковый скипетр, тем более что заниматься покупками ему пришлось с женщиной, которая норовила схватить первое попавшееся на глаза, хотя бы приблизительно подходящее под описание, и бежать прочь без оглядки.
Хорошо зная вкусы Евы, Рорк остановился на итальянской кухне и повел ее в маленькую тесную тратторию, где обстановка была простой, а еда — превосходной. С той самой минуты, как перед ней поставили тарелку спагетти с мясными тефтельками, Ева больше не заговаривала о деле, и Рорк тоже решил эту тему не поднимать.
— Ты сегодня не обедала?
Ева принялась наматывать спагетти на вилку.
— Наверно. Но я съела пончик. И я, кажется, забыла тебя проинформировать, что Пибоди и Макнаб сегодня ночуют у нас.
— Проинформировать?
— Соммерсет. Он разозлился, потому что я забыла про доставку этого чертова кресла, а это как раз было Сегодня. Ну, в общем, Пибоди хочет все украсить к смотринам детского приданого. Лично я этого не понимаю. Ты получаешь праздник, подарки, угощение, все дела… Что еще надо? Какие украшения? Зачем вся эта канитель?!
— Я полагаю, мы это скоро узнаем. Что ж, отлично Значит, завтра я захвачу Макнаба, и мы с ним поедем заниматься каким-нибудь чисто мужским делом.
— «Поедем»? Ты хочешь меня бросить? — В глазах у Евы вспыхнул панический страх. — Ты не останешься на смотрины?
Рорк поднес ко рту порцию спагетти.
— Нет в мире ничего такого, что ты могла бы сказать, сделать, предложить, включая сексуально-извращенные услуги, чтобы заставить меня приблизиться на сотню ярдов к смотринам детского приданого.
— Черт! — Ева насадила на вилку сразу пару тефтелек. — Даже если бы я надела прикид из шоколадного соуса?
— Даже в этом случае.
— А если будут взбитые сливки? И хореография?
— Отменное предложение, уверяю тебя, тем более что ты в отчаянном положении. Но мой ответ: нет. Я уже обо всем договорился, мы с Леонардо уходим. И мы с удовольствием присоединим Макнаба к нашему маленькому отряду.
— А вдруг что-нибудь пойдет не так? — Ева схватила его за руку. — Вдруг эта устроительница банкетов запсихует? Иногда с ними это бывает. А вдруг кто-то из беременных начнет рожать?
Вместо ответа Рорк лишь поднял свободной рукой свой бокал с вином.
— Ладно, черт с тобой. — Ева мученически закатила глаза. — Я сама справлюсь. Но это гнусность, если хочешь знать мое мнение. Это подло, что ты можешь уйти и где-то там накачиваться пивом, пока я одна несу вахту в инкубаторе. И все только потому, что у тебя есть пенис.
— За кружкой пива мы будем вспоминать о тебе любовью: я и мой пенис.
Ева съела еще немного спагетти, потом у нее на губах появилась злорадная улыбка.
— Ничего, все равно тебе придется поприсутствовать в родильной палате, когда она начнет рожать.
— Заткнись, Ева.
— И твой пенис тебя не спасет, приятель.
Рорк молча взял хрустящую хлебную палочку, разломил и так же молча предложил ей вытянуть длинную или короткую.
— У вас завтра будет игра в фанты? С призами?
Ева поморщилась. Этот человек умел жалить, когда хотел.
— Ладно, я заткнусь. Хочешь поговорить об убийстве?
— С удовольствием.
Она рассказала ему обо всех последних событиях, пока они доедали ужин и неторопливо пили капуччино.
— Стало быть, Кавендиш и его секретарша что-то знают и скрывают.
— Скверные флюиды по всему полю. Вся эта контора какая-то мутная, и он пляшет, когда секретарша дергает за ниточки.
— Его я не знаю, а вот с другими персонажами сегодняшней постановки встречался.
— Основные данные на него у меня есть. Сорок шесть лет, богатенький мальчик с трастовым фондом. Любит сквош [Блюда с мякотью тыквы, кабачка и других овощей или натки с мякотью фруктов. Сквош — также упрошенный американскийтеннис с резиновым мячом] — игру, не знаю, как насчет еды. Два брака. Жену номер один бросил восемь лет назад. Один ребенок, девочка, двенадцать лет. Мать получила Права опеки и переехала в Париж. Вступил в брак с женой номер два, как только оформил развод с номером первым. Ей двадцать девять лет. Бывшая манекенщица. Мое мнение: он ушел от стартовой жены к декоративной жене, являющейся для него символом успеха, а теперь крутит на стороне с секретаршей. — Ева задумчиво прищурилась, потягивая кофе с пеной взбитых сливок. — А она ходит в кожаном, носит высокие каблуки и стегает его хлыстиком, когда они этим занимаются, чтобы он лаял, как собачка.
