Татарская Орда в Пространной редакции называется «Залесской» («то ти была орда Залеская», «Побежи» от нас по «Задлешью»). Это наименование не историческое, а эпическое, вероятнее всего, севернорусского происхождения. Во введении к Задонщине Пространной редакции «Залесской землей», как и в Сказании, называется Северо-Восточная Русь («Мамай пришел на Рускую землю, а идет к нам в Залескую землю»). «Залешанами» называли себя также жители «Залесья» или «Залесской волости» Костромского уезда (в актах конца XV — нач. XVI в.).[АСЭИ. Т. 1. № 584–594; Шумаков С. А. Обзор грамот Коллегии экономии. М., 1917. Вып. 4. С. 132, 185, ср. также: ДДГ. С. 76, 79.] Дворянин «Залешанин» — герой Сказания о киевских богатырях. Русский посол к Менгли-Гирею 1578 г. Федор Волохов носил прозвище «Залешанин». В былинах «мужики-залешане» входят в «заставу великую». Таким образом «Залесье» в последних случаях связано с диким «полем».[Зимин А. А. Отголоски событий XVI в. в фольклоре//Исследования по отечественному источниковедению. М.; Л., 1964. С. 404–414.] Считая выражение «земля Русскыя» К-Б вторичным, а «земля Залесская» первичным, Р. П. Дмитриева аргументирует это тем, что «едва ли стали бы в конце XV — начале XVI в. менять название „Русская земля“… на название „Залесская“».[Дмитриева. Взаимоотношение списков. С. 259.] Но эта замена легко могла произойти под влиянием Сказания.[См. также: Królik. S. 47–48]
А. Вайян тонко подметил, что подчеркивание симпатий Кафы и Руси «удивительно, если не думать о времени, когда крымский хан Менгли-Гирей был верным союзником Москвы и участвовал вместе с Иваном III в разрушении Золотой Орды».[La Zadonśćina. P. XIV.]
Фрагмент№ 27. Перечень погибших воинов.
Пространная редакция:
Меж Доном и Непром на поле Куликове, на речки Направде стал князь великый с своим братом князем Владимером Ондре-евичем и с своими воеводами на костех. Грозно бо, брате, в то время посмотрети: лежать трупы христианьскиа акы сенныи стоги, а Дон река три дни кровью текла.[У далее — «И рече князь великий Дмитрей Ивановичь».]
«Считайтеся, братие, колких воевод нет, колько молодых людей нет». И говорит Михайло Ондреевичь, московъскый боярин, князю Дмитрию Ивановичю: «Господине князь великый Дмитрий Ивановичь, нету туто у нас сорока боярин больших мосъковъских, да 12 князей белозерскых, да 30 бояринов посадников новгородцких, да 20 бояринов коломеньскых, да 40[У далее — «бояр серпуховских, да 30 панов литовских, 20».] бояринов переяславъских, да полу 30 бояринов костромскых, да пол 40 бояринов володимеръских, до 50 бояринов суздальских, да 70 бояринов резаньских, да 40 бояринов муромских, да 30 бояринов ростовъскых, да трех да 20 бояринов дмитровских, да 60[У далее — «бояр можайских 30».] бояринов звенигородцких, да 15 бояринов углецъких. А изгибло нас всей дружины пол 300 000.[У далее — «и три тысечи».] И помилова Бог Рускую землю, а татар пало безчислено многое множество».[У вместо этой фразы — «Слава тебе, Господи Боже нашь, помилуй нас».]
И князь великый Дмитрий Ивановичь говорит: «Братья и бояре, князи молодые, вам, братье, сужено место межь Доном и Непра, на поле Куликове, на речьки Направде. Положили есте головы за Рускую землю и за веру хрестьяньскую. Простите мя, братия, и благословите в сем веци и в будущем»[В У далее вторая часть фрагмента, пропущенная в И1: «И пойдем, брате князь Владимер Андреевич, во свою Залескую землю к славному граду Москве, и сядем, брате, на своем княжение. А чести есми, брате, добыли и славного имени. Богу нашему слава». Ср. в Сказании: «Поедем, братье, в свою землю Залесскую, к славному граду Москве и сядем на своих вътчинах и дединах. Чести есмя себе доступили и славнаго имяни» (Повести. С. 75, 154).] (И1) {л. 223 об. — 224 об.}.
Источники:
От слов «стоял князь великий за Доном» и до слов «и в будущем» (Повести. С. 75, 105, 106, 153–154).
Последний фрагмент Пространной редакции Задонщины буквально восходит к Сказанию.[См. также: Krälik. S. 54–55. Между его двумя частями в Сказании помещен текст: «И про-слезися на длъг час и рече князем и въеводам своим» (Повести. С. 75). Отрывок: «Грозно, братие, зрети… кровию течаху» в изданном списке Основной редакции помещен ранее (Повести. С. 72). В Летописной редакции его вовсе нет, в Распространенной редакции и группе Ундольской Основной редакции он читается там же, где и в Задонщине.] Поэтому В. П. Адрианова-Перетц даже не включает его в свою реконструкцию первоначального текста Задонщины. Кстати, она исключает из реконструкции также текст из псалмов (см. фрагмент № 24) и фразу о борзом коне (фрагмент № 23).[Адрианова-Перетц. Задонщина. (Опыт реконструкции). С. 231–232.] Но это излишне для протографа Пространной редакции, где есть и другие книжные соответствия, и явно недостаточно для первоначального протографа Задонщины (Краткой редакции), где таких совпадений нет.
Все цифры убитых, конечно, носят чисто эпический характер, что подтверждается и упоминанием об убитых рязанских боярах, которые в Куликовской битве не участвовали.[La Zadonśćina. P. XV.]
Как мы могли убедиться, вся вторая часть Задонщины Пространной редакции позднейшего, книжного происхождения. Она восходит к первой части памятника, Сказанию о Мамаевом побоище, Никоновской летописи и Псалтыри. В этом отношении весьма показательны текстологические совпадения между первой и второй частями Пространной редакции. Они обнаруживаются в местах, которые уже в первой части показывают вторичное происхождение этой редакции по сравнению с Краткой. Но раз так, то и сходные с ними тексты второй части Пространной редакции также могут рассматриваться как позднейшие.
Еще А. А. Шахматов писал, что С. К. Шамбинаго не доказал зависимости Задонщины от Летописной повести, не удалось этого сделать и М. А. Салминой.[Салмина М. А. «Летописная повесть». С. 376–383. Исходя из композиции концовки, О. Кралик говорит о близости к Летописной повести списка С (Krälik. S. 15–16). Но и эта структура ближе к Никоновской летописи (подсчет трофеев ранее возвращения в Москву).] Приведенные ею общие места между обоими памятниками могут быть без особого труда объяснены тем, что источниками Пространной Задонщины были Никоновская летопись (отрывок о конях, верблюдах и другие, а также наименование князей Андрея и Дмитрия Полоцким и Брянским) и Сказание о Мамаевом побоище (фрагмент «став на костях» и введение к Задонщине).
Можно еще обратить внимание на следующее обстоятельство: мрачный колорит, присутствующий в обеих редакциях Задонщины, естествен в Краткой редакции, возникшей еще в обстановке татарских набегов на Москву (сожжение Москвы Тохтамышем в 1382 г.), и непонятен в Пространной, содержащей как бы апофеоз победам русского оружия.
И. И. Срезневский выдвинул гипотезу, что Слово Софония «писано не с готового извода, а по памяти… в Задонщине мы имеем образец особого рода народных поэм литературного содержания».[ «Задонщина» великого князя господина Дмитрия Ивановича и брата его Володимира Ондре-евича. СПб., 1858. С. 6–7.] В. Ф. Ржига подчеркивал «преобладающий песенный характер» Задонщины. Он считал, что «одним из этапов, предшествовавших появлению текста в рукописи Исторического музея, № 2060, была запись его с голоса и по памяти».[Ржига В. Ф. Слово Софония Рязанца о Куликовской битве (Задонщина) как литературный памятник 80-х годов XIV в. // Повести. С. 398–400] Горячим сторонником устного происхождения и бытования Задонщины был А. И. Никифоров.[Никифоров. Слово. С. 81, 210–211.] Ссылаясь на В. Ф. Ржигу, М. Н. Тихомиров также пишет, что Задонщину «пели и записывали с голоса».[Тихомиров М. Н. Русская культура. С. 69.]
Выводы В. Ф. Ржиги об устном (песенном) происхождении и бытовании Задонщины поддержала В. П. Адрианова-Перетц в рецензии на академическое издание повестей о Куликовской битве. Она писала, что «чрезвычайно плодотворным для восстановления текста „Задонщины“ является утверждение В. Ф. Ржиги „о значительной роли песенного начала“ (с. 398) в самом жанре произведения».[Адрианова-Перетц В. П. Рец. на кн. «Повести о Куликовской битве»//ИОЛЯ. 1960. Т. 19, вып. 2. С. 158.]
B. П. Адрианова-Перетц считает, что «есть эпизоды в Задонщине, наводящие на предположение, что в основе их лежат народные предания или песни».[Адрианова-Перетц В. П. Историческая литература XI — начала XV в… С. 132.] Список К-Б для нее — «запись, сделанная по памяти».[Адрианова-Перетц. Задонщина. (Опыт реконструкции). С. 221.]
Для А. В. Соловьева Задонщина — «поэтический ритмический эпос, похвальная песня героям». «Наличие вариантов „Задонщины“, — по его мнению, — объясняется тем, что некоторые из них были записаны с голоса». Это, в частности, он относит к тексту К-Б.[Соловьев А. В. Автор «Задонщины» и его политические идеи//ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14. C. 188–189. В последнее время сторонником того, что Задонщина пелась, выступил А. В. Позднеев. В Задонщине А. В. Позднеев обнаружил «попытки упорядочения кондакарного стиха». Примеры он приводил из Краткой редакции (Позднеев А. В. Стихосложение древней русской поэзии // Scando-Slavica. 1965. T. 11. S. 19).]
