Читаем без скачивания Русский пятистатейник - Андрей Милов

Áνται) IV–VII веков устанавливается весьма прочная. Ну а информационная вековая тень между исчезновением антов с исторической сцены и появлением варягов на исторической сцене объясняется просто: во-первых, отсутствуют не исторические события, а известия о событиях, которые на фоне становления империи Франков Карла Великого просто ничтожны с точки зрения дюжины писателей, которых собрал Карл в «академию» при своём дворе, и, во-вторых, слово «варяг», как нами было установлено, до самого последнего времени существовало как словосочетание, как устойчивое выражение, как предложная словоформа. Напомним свидетельство академика Куника, который ссылается на Скилицу: «Отрядъ… на простонародномъ нарѣчіи… называется Варангами [выделено мною. – А. М.]». И наконец, с течением времени сущности многих слов и понятий меняются – до неузнаваемости. Анты известны грекам не как землепашцы, а как воинственное племя. Точно так же и варяги – это не словене, меря, свеи и т.д., а воины, прежде всего. Шайки разбойников. Выступающие, должно быть, в разных составах и под разными именами, – именам тем несть числа в греко-латинской литературе VI–X веков. Не этническое составляющее, а социальная функция. Ну и известный всем путь из варяг в греки соединяет не только географические объекты (Варяжское/Венетское море с Русским), представляя разные концы одного и того же пути, но и высвечивает термины того времени – слова с общим корнем (rankа – va+rank – antai).

Смущает другое – временная пропасть, которая разверзается при попытке взглянуть на этимологическую историю происхождения Руси и варягов её составлявших. Неужели в самом деле так глубоко?!

Ἀνταίος, с лексическим значением «обращённый против», – древнегреческий мифологический герой Антей, известный персонаж с VI–V столетий до нашей эры и по сей день остающийся популярным античным образом. Сын Посейдона и Геи, великан и силач, – Антей черпал силу от матери-земли, лишь стоило ему к ней прикоснуться, как силы его преумножались. Этакий Илья Муромец или Святогор – но на греческий лад. На исторической родине антов, в українскiй мовi (в малорусском языке) XIX века, сохранилось основное значение слова «воряг» – силач, согласно толковому словарю Преображенского70.

Да что там века до нашей эры?! Разверзается пропасть, глубина которой измеряется тысячелетиями!

______________________

Индоевропейский корень в разноязыких словах обнажает в развитии корневую глубину an минимум 5–9 тысячелетней давности:

Исходя из бытующих научных гипотез, корневая глубина определятся абрисом этно-культурно-языкового единства индоевропейской расы. Увы, о далёких от нас временах 10–15 тысяч лет тому назад и много древнее, когда не зародилось ещё само индоевропейское племя, а слово hand/mano/ranka/рука (в иных, разумеется, фонетических одёжках) жило и здравствовало, история и археология молчат, а генетика и лингвистика лишь смутно намекают. Обратившись к теоретической этимологии и открыв, например, этимологическую базу Старостина, мы увидим, что корень an с общим лексическим значением «держать в руках» относится к гипотетическим Борейским языкам – макроязыковой семье более высокого уровня, нежели Ностратическая. Время существования ностратического праязыка определяется от дремучих, не поддающихся на сегодня точной датировке времён расселения человека по Евразии борейского языкового единства, и до процесса полураспада, который начался около 12 – 15 тысяч лет тому назад, в результате которого образовались отдельные языковые семьи, как-то: во-первых, индоевропейские языки (индо-ирано-греко-романо-германо-балто-славянские и др.); во-вторых, уральские (финно-угорские и самодийские), в-третьих, алтайские (тюркские, монгольские, тунгусо-маньчжурские, японо-рюкюские, корейские как изолят и др.), в-четвёртых, картвельские (грузинский, мегрельский, лазский, сванский), в-пятых, дравидийские (распространены в южн. Индии, Пакистане, южн. Афганистане, вост. Иране, на Шри Ланке, в южн. Африке, на островах Индийского и Тихого океанов, то бишь по сути языки:  тамильский, телугу, каннада и малаялам), а иногда в ностратическую семью включают также афразийские и эскимосско-алеутские языки.

К примеру, возьмём алтайскую семью. Корень  *ā́ni – его основные значения:

1) владение, земля и челядь, пожалованные начальником;

2) подарок, приданое.

Согласно теоретической лингвистике (этимология корня -an- по Старостину), в тюркских языках такова в свете указанных выше значений:

«Old Turkic: inčü (anču) 1…

Tatar: inče 2

Middle Turkic: enčü 1…

Uzbek: inǯu 1

Uighur: änči 1 (dial.)

Turkmen: īnǯi 2

Khakassian: inǯi 2

Oyrat: enči 1, 2

Yakut: enńie 2

Kirghiz: enči 1, 2

Kazakh: enši 2

Bashkir: inse 2

Balkar: enči `own'

Karakalpak: enši 2

Kumyk: enči-li 'own'».

Соответственно, в монгольском, со значением «штраф», мы находим anǯ, у авенкийцев – корень anī- со значением «вручать подарок, дарить», а у эвенков с тем же значением – anị-.

Корейцы: ān – значение «держать в руках»: 71.

Лирическое отступление на индоевропейскую тему

Было бы неверным обойти здесь молчанием европейскую тему – и чуть-чуть затронуть-таки французскую гордость, а заодно и английскую, и датскую – в целом германскую, имея в виду общее историческое германо-балто-славянское прошлое. Без посягательств, разумеется, на святое.

Когда в своих этимологических изысканиях истоков Руси мы анализировали второй слог, то, в соответствии с закономерностями второй палатализации, был сделан однозначный вывод: звук [s’] как упрощение [t͡s’] образовался из звука [k] перед гласной переднего ряда [i] в результате смягчения и продвижения вперёд этого заднеязычного согласного. Определённость сделанного вывода подкреплялась сравнением с финским словом Ruotsi – заимствованием из русского в финский в те времена, когда финские и славянские (балто-славянские) племена выступали соучредителями Руси, а возможно, несколько позже.

В качестве второго наглядного примера надо бы привести нам слово «Франция», то есть France [fra:ns], которое, опять-таки в соответствии с закономерностями всё той же пресловутой палатализации (k > ts > s), образовалось из имени «франков» – союза германских племён, которые получили литературную известность в античном мире в 242 году. По-латыни франки – это  Franci,  по-французски – Francs. Как мы, русские, называем себя русскими от Руси, так и немцы из франков выводят французов и своих франконцев – все они по-немецки Franken. Ну и естественно, в соответствии с народно-этимологическими чувствами, подобно тому, как русские связывают своё имя с русыми, например, волосами, и даже историческое имя выдумали себе – «русы» на твёрдую [s], а славяне навек связали себя со «славой», так и французы толкуют: мы-де «отважные», «благородные», к тому же «свирепые» и склонные к «блуждающему» образу жизни. Всё это, разумеется, гадания на основе совпадений тех или иных звуков в созвучных словах и под воздействием национально-патриотических вкусов. Так это или не так, а время, надеюсь, рассудит, ежели наука сумеет преодолеть-таки мифологические предвзятости.

Автору строк сего очерка хотелось бы лишь посеять зерно сомнения в правоте бытующих народных точек зрения: если французские этимологи объяснят звук [f] в слове «frank» (через посредство всё того же, например, санскрита), то не исключено, что разница между русскими и французами, как и между Русью и Францией, окажется ничтожной – диалектным различием трёх–пяти тысячелетней давности. А корень исторического процветания окажется общим. И эти общие корни углубятся на 30 тысяч лет в прошлое – уйдут к гуманитарным традициям, которые привели к становлению человеческой цивилизации. Глубокий коренной звук [aƞ], долго резонировавший в носовой полости, когда это слово произносил наш общий пращур, прежде всего, объясняет те силы,