Читаем без скачивания Уловка Прометея - Роберт Ладлэм

Кэссиди обвел присутствующих взглядом и понял, что наступил редкостный момент: он на самом деле завладел вниманием своих коллег. Некоторые из них застыли, словно пригвожденные к месту, некоторые смотрели скептически. Но все они слушали его.

– И я спрашиваю вас: в каком мире вы хотите жить? Я не вижу ни малейших причин надеяться, что наше заветное понятие права на частную жизнь имеет хоть малейшие шансы выстоять в борьбе против тех сил, что ополчились на нее, – против чрезмерно рьяных национальных и межнациональных организаций, занимающихся поддержанием правопорядка, против дельцов от маркетинга, корпораций, страховых компаний, их новообразующихся конгломератов, против миллионов щупалец, опутывающих каждый частный и правительственный концерн. Люди, желающие поддерживать порядок, и люди, желающие выжать из вас каждый пенни, – силы порядка и силы коммерции: это страшный союз, друзья мои! Вот чему противостоит частная жизнь, наша с вами частная жизнь. Это решительное и чудовищно неравное сражение. И я задаю почтенным коллегам, сидящим в этом зале, лишь один простой вопрос: «На чьей вы стороне?»

Глава 9

– Не смотри туда, – тихо приказал Брайсон, продолжая рассматривать толпу через увеличивающий видоискатель. – Не верти головой. Насколько я понимаю, их тут трое.

– На каком расстоянии? – тихо и напряженно спросила Лейла, продолжая при этом улыбаться. Эффект подучился причудливый.

– Семьдесят-восемьдесят футов. Равнобедренный треугольник. На три часа от тебя[5] стоит белокурая женщина в блейзере и слишком больших солнечных очках, с подобранными волосами. На шесть часов стоит крупный бородатый мужик в черном, одетый священником. И на девять часов – мускулистый мужчина под сорок, смуглый, в темной рубашке с коротким рукавом и темных брюках. У всех с собой бинокли, и я уверен, что все они вооружены. Ясно?

– Все ясно, – едва слышно отозвалась Лейла.

– Один из них – командир группы; они ждут его сигнала. А сейчас я буду указывать тебе на разные виды, чтобы ты их якобы засняла. Скажешь мне, когда засечешь этих троих.

Брайсон широким, размашистым жестом оператора-любителя указал на портик собора и протянул видеокамеру своей спутнице.

– Джонас! – встревоженно произнесла Лейла. Она впервые назвала его по имени – пусть даже и вымышленному, не его собственному. – О господи, кровь! Твоя рубашка!

– Со мной все в порядке, – быстро произнес Брайсон. – К несчастью, они засекли это кровавое пятно.

Встревоженное выражение на лице Лейлы тут же сменилось причудливой, неуместной улыбкой, и женщина захихикала, играя на публику – прежде всего, на троих преследователей. Потом Лейла приникла к видоискателю, а Брайсон тем временем провел видеокамеру по широкой дуге.

– Белокурая женщина, фиксирую, – сообщила Лейла. Несколько секунд спустя она добавила: – Бородатый священник в черном, фиксирую. Тип помладше, в темной рубашке, фиксирую.

– Отлично, – Брайсон улыбнулся и кивнул, продолжая разыгрывать представление. – Я так полагаю, они стараются избежать повторения событий у полицейского заграждения. Не то чтобы им действительно не хотелось убивать случайных, ни в чем не повинных прохожих, – но они постараются по возможности обойтись без этого, хотя бы для того, чтобы избежать политических последствий. А иначе они меня уже бы пристрелили.

– Или, возможно, они не уверены, что это и вправду ты, – заметила Лейла.

– Судя по их расположению, можно сказать, что, если несколько минут назад у них еще и были какие-то сомнения, теперь они развеялись, – понизив голос, произнес Брайсон. – Эти трое движутся вполне целенаправленно.

– Но я не понимаю – кто они такие? Ты, похоже, что-то о них знаешь. Для тебя они не просто безликие преследователи.

– Я знаю их, – подтвердил Брайсон. – Я знаю их методы, знаю, каким образом они действуют.

– Откуда?

– Я читал их учебные пособия, – загадочно откликнулся Брайсон, давая понять, что он не склонен вдаваться в подробности.

– Если ты их знаешь, то должен хотя бы отчасти представлять, чего от них ожидать. Ты сказал о «политических последствиях» – следует ли из этого, что они работают на какое-то правительство? На американцев? На русских?

– Думаю, здесь лучше всего подойдет слово «транснациональный». Над ними никто не стоит – ни русские, ни американцы, ни французы, ни испанцы. Это организация, которая действует меж границ, в подполье – там, где границы перестают иметь значение. Они работают с различными правительствами, но не на них. Похоже, они сейчас наблюдают, выжидают, когда вокруг меня образуется свободное пространство. Судя по расстоянию, на котором они стоят, они учитывают вероятность погрешности. Но если я сделаю какое-нибудь резкое движение, скажем, попытаюсь смыться, – они откроют огонь, и к черту случайных прохожих.

Со всех сторон их окружали туристы и паломники. Толпа была такой плотной, что через нее трудно было пробиться. Брайсон продолжил:

– А теперь я хочу, чтобы ты сняла блондинку. Только действуй очень осторожно, когда будешь вынимать пистолет – они могут следить за каждым твоим движением. Может быть, они не знают, кто ты такая, но знают, что ты со мной, а больше их ничего и не интересует.

– Это в каком смысле?

– В таком, что они считают тебя по крайней мере моей соучастницей, а возможно, и полноправной напарницей.

– Чудно! – простонала Лейла и улыбнулась. Улыбка совершенно не вязалась с ее тоном.

– Извини. Мне очень жаль – но я ведь не просил тебя вмешиваться.

– Знаю, знаю. Я сама ввязалась.

– До тех пор пока нас со всех сторон окружает эта толпа, ты можешь совершенно свободно двигать руками ниже уровня пояса. Но исходи из предположения, что они видят каждое твое движение, проделанное чуть выше.

Лейла кивнула.

– Скажешь мне, когда вытащишь пистолет.

Лейла снова кивнула. Брайсон увидел, как женщина потянулась к своей большой матерчатой сумке.

– Готово, – сообщила она.

– Теперь левой рукой сними камеру с шеи и сфотографируй меня на фоне собора. Сделай широкоформатный снимок – так ты сможешь попутно наблюдать за блондинкой. Повозись с ним подольше: ты всего лишь любитель и не слишком уверенно управляешься со всей этой техникой. Никакой спешки, никаких уверенных или профессиональных движений.

Лейла поднесла камеру к лицу и прищурила правый глаз.

– Отлично. Теперь я забавляюсь и пытаюсь заснять, как ты фотографируешь меня. Как только я подниму камеру, изобрази раздражение – я испортил тебе отличный кадр. Резко опусти камеру. Такое внезапное движение отвлечет наблюдателей и собьет их с толку. Потом прицелься и стреляй. Сними блондинку.

– С такого расстояния? – недоверчиво переспросила она.

– Я видел, как ты стреляешь. Ты – один из лучших стрелков, какие только мне встречались. Так что в тебе я не сомневаюсь. А потом не мешкай ни секунды – сразу ныряй вправо и падай.

– А ты? Что ты сам собираешься делать?

– Стрелять в бородача.

– Но здесь же трое...

– Мы не в состоянии снять троих сразу. Из-за их чертова построения такая попытка будет чистейшим безумием.

Лейла еще раз нацепила на лицо неискреннюю улыбку, а потом поднесла свою видеокамеру к глазам, одновременно с этим правой рукой поднимая «хеклер и кох» на уровень пояса.

Брайсон проказливо улыбнулся и тоже поднял видеокамеру. Одновременно с этим его свободная рука аккуратным, едва заметным движением скользнула за пояс и извлекла из кобуры «беретту». Руки у Брайсона дрожали: дышал он с трудом.

Бородатый лжесвященник – он стоял точнехонько за Лейлой, футах в шестидесяти-восьмидесяти, и его прекрасно было видно через объектив камеры, – опустил бинокль. Что бы это значило? Уловки Брайсона сбили их с толку и они решили покамест не стрелять? Или они не хотят открывать огонь в таких условиях, когда вокруг полно посторонних, ни в чем не повинных людей? Если это и вправду так, они с Лейлой получили небольшую отсрочку, небольшой выигрыш во времени.

Если же нет...

Внезапно бородач встряхнул кистью руки – на вид совершенно невинный жест. Ну подумаешь, затекла у человека рука, он и восстанавливает циркуляцию крови. Но это явно был сигнал. Несколько кратких мгновений, и Брайсон осознал, что сейчас произойдет. Нет!

У них не осталось времени, совсем не осталось.

Пора!

Ник бросил видеокамеру, вскинул пистолет и трижды подряд выстрелил поверх плеча Лейлы.

В тот же самый миг Лейла отпустила свою камеру, и та закачалась на ремне, – а Лейла, стремительно поворачиваясь из стороны в сторону, принялась палить из своего «магнума» 45-го калибра поверх голов толпы.

Последовало секундное замешательство, тут же сменившееся вспыхнувшей пальбой. Выстрел следовал за выстрелом с молниеносной скоростью, и со всех сторон зазвучали крики ужаса. Брайсон бросился на землю, но успел еще увидеть, как бородач зашатался и осел – очевидно, он словил-таки свою пулю. Лейла нырнула вниз и упала рядом с Брайсоном, попутно сбив с ног какую-то молодую женщину. В человека, стоящего совсем рядом, ударила шальная пуля, и он упал – раненный, но, к счастью, несерьезно.