— Я открыл дверь, но потом передумал, — пробормотал Тимоти.
— А потом я легла в постель и заснула.
Клайв не спускал глаз с побледневшего лица жены, потом перевел взгляд на брата.
— Я увидел, что она спит, и мне захотелось всего лишь поцеловать ее. И все, клянусь! — Тимоти покрылся холодным потом под ненавидящим и презрительным взглядом Клайва. — Я был пьян в стельку… Я даже не понимал, что делаю!
Пальцы Клайва сжались в кулаки, и дернулось веко, как бывало всегда, когда он злился.
— Интересно, сколько насильников говорят то же самое? — тихо произнес он.
Эрика неожиданно вскочила с кресла, глаза ее полыхали золотым огнем.
— Хватит изображать поруганную добродетель! — яростно набросилась она на мужа. — Пускай Тимоти вел себя недостойно, но именно ты оставил меня с ним, заранее уверенный в моей измене!
От этих слов Клайв содрогнулся. А Тимоти, пожав плечами, взглянул на Эрику.
— Я не хотел тебя пугать, но, когда ты проснулась в таком ужасе, словно на тебя напали…
— Ты действительно напал на нее, — прошипел сквозь зубы Клайв. — Это насилие, если ты дотрагиваешься до женщины против ее воли.
— Я запаниковал, когда ты нас увидел. Я как раз пытался успокоить ее…
— И ты полагаешь, черт подери, что я поверю тебе? Мерзавец, ты еще пришел ко мне и наговорил, что она соблазнила тебя, что ты не смог противостоять ей. Мало того что ты набросился на беременную женщину, ты еще позволил себе разрушить чужие отношения ради собственного спокойствия.
Тимоти был так потрясен услышанным, что рухнул в стоящее рядом кресло.
— Клайв, честное слово, я тогда не знал, что она беременна! Иначе и не подумал бы подойти к ней.
Эрика посмотрела на молодого человека скептически.
— Наверное, я бы даже прониклась к тебе сочувствием, если бы не наш последний разговор.
Брови Клайва поползли вверх.
— Хочешь сказать, что встречалась с ним после той ночи? — Он был удивлен и возмущен одновременно.
— Клайв, однажды ты спросил, что я делала в Лас-Вегасе три года назад. Теперь я тебе отвечу. Я приехала туда, чтобы встретиться Тимоти.
— Встретиться с Тимоти? Зачем? — Похоже, Клайв был настолько изумлен происходящим, что разучился делать простейшие логические выводы.
— Эрика хотела, чтобы я рассказал тебе правду! — выпалил Тимоти. — Она пыталась пристыдить меня, говоря, что беременна. Но я уже и так знал об этом с твоих слов. Я страшно разозлился, что она меня выследила. Если бы тебе стало известно о нашей встрече, ты бы мог засомневаться в правдивости моего утверждения или подумал, что мы были любовниками…
— О Господи, — простонал Клайв, сверля глазами младшего брата, а затем повернулся к нему спиной.
— Когда я разыскала Тимоти, он стал жаловаться на свою горькую участь, — жестко сказала Эрика. — К тому же его бросила подружка и уехала в Сиэтл.
Клайв поднял на жену мрачный взгляд.
— Только не говори, что именно в ту ночь тебя и сбила машина, — очень тихо, почти умоляюще прошептал он.
— Именно в ту, — безо всякого выражения ответила Эрика. — Я приехала на такси, а затем отпустила машину.
Клайв медленно обернулся к Тимоти, и тот вжался в спинку кресла.
— Пока я не прочитал про аварию в газете, я не знал, что в ту ночь случилось с Эрикой. Она просто вышла, и все! А на следующее утро я вызвал машину, добрался до аэропорта и улетел в Лондон. Я даже не думал, что что-то могло произойти.
— Но скоро тебе стало известно, что я повсюду ее разыскиваю, — процедил Клайв сквозь зубы. — И ты даже не пошевелился! Ты мог хотя бы сказать, что она прилетала к тебе в Лас-Вегас. Мои люди без толку исколесили всю Англию, а Эрика тем временем жила под чужим именем в Штатах.
— Повторяю, я ничего об этом не знал. — Пот выступил на бледном лбу Тимоти. — И сейчас я здесь, потому что не смог больше жить с этим на совести.
— Нет, потому что Эрика стала моей женой, — ледяным тоном уточнил Клайв. — Потому что ты опасался, что мне все уже известно и что я лишу тебя всякой поддержки.
— Нечего подобного, брат! — вспыхнул тот.
— Твоя совесть проснулась слишком поздно. Ты причинил Эрике очень много зла, к тому же из-за тебя я лишился первых лет жизни моего ребенка. Но не волнуйся, Тим, себя я презираю куда больше, чем тебя. Я поставил на первое место спокойствие в семье, и вот, пожалуйста, передо мной мой отец — слабый, лживый, мелочный. Такова награда за мою глупость!
Тимоти приподнялся и как-то по-собачьи заискивающе посмотрел в синие глаза брата.
— Нет, я не такой. Я сильно изменился за это время… Пойми, у меня просто не было другого выхода. Я думал, ты убьешь меня, и мне было очень страшно.
Клайв ничего не ответил, но под его взглядом молодой человек съежился. Эрика поняла, что Тимоти испытывает к старшему брату любовь, смешанную с завистью. Он всегда сравнивал себя с Клайвом и очень сильно зависел от него. И в ту страшную ночь пришел в ужас, что тот оставит его…
— Тим, иди домой, — устало произнесла Эрика.
Клайв снова не произнес ни слова. Брат словно перестал для него существовать. Тимоти бросил на него последний умоляющий взгляд и выбежал из комнаты.
— Черт подери, подумать только, я ревновал к этой маленькой свинье!
— Ревновал? К Тимоти?
Он пробежал рукой по волосам и натянуто рассмеялся.
— Да. Еще задолго до того, как застал вас в ту ночь, — с трудом ответил Клайв. — У вас с ним было много общего. Вы говорили о вещах, мне совершенно чуждых. Какие-то клубы, байкеры, дискотеки… Вы даже невольно переходили на уличный жаргон. А я водил тебя по выставкам и по театрам и видел, что ты часто скучала.
Оказывается, Клайву присущи чувства, которых она в нем никогда не заподозрила бы. Неуверенность в себе, беспокойство из-за разницы в возрасте, ревность… Эрика была поражена.
— Но нельзя же было ожидать, что наши вкусы всегда будут совпадать!
— Я и не ожидал, пока не появился Тим.
— Мне казалось, тебе приятно, что мы дружим…
— Приятно? — горько усмехнулся Клайв. — Я звоню тебе с другого конца света, а ты в это время смеешься шуткам моего братца. Меня просто душила ревность, и я ничего не мог поделать с этим. — Он зашагал по комнате, словно зверь в клетке. — Но до той ночи я считал, что все плохое происходит только в моем воображении.
Теперь только Эрика поняла, почему Клайв так быстро поверил в ее измену. Он уже давно мучился, не находил себе места, но не мог признаться в этом из-за глупой гордости. Оказывается, Клайву Макферсону тоже не чужды человеческие чувства?
— В ту ночь я хотел тебя обрадовать. У меня было прекрасное настроение. Но, увидев тебя с ним, я потерял над собой контроль и готов был разорвать вас обоих. Поэтому я и ушел так быстро, боялся, что не справлюсь со своим гневом. Понимаешь, я думал на тебе жениться…
