Я сидел, закрыв глаза, и вспоминал вечернюю беседу с Эвелиной: похоже, я вновь не оправдал надежд — после погрома в зале и неудачного свидания на карнавале для любовных шалостей не хватило пороху. Плакаться же на судьбу красивой девушке не позволял свеженаработанный образ бравого бойца. Все же несколько утешающих слов мне услышать-таки довелось, однако сводились они к тому, что это все цветочки и вскоре стоит ждать ягодок.
Ситуация требовала создания из мирной толпы сельхозмагов боеспособного отряда. Я поднялся на сцену, и зал стих — мой вчерашний пассаж живо стоял перед мысленным взором присутствующих. Говорил я долго, перечисляя возможные — не упоминать же о собственном опыте — методы воздействия на непокорных и способы правления сдавшимися, свойственные Черному и его присным, как мог растолковал, что отсидеться в нейтралах не удастся. Напомнил, что сатанисты никуда не делись и ждут своего часа.
Маги проявили сдержанный — до полной незаметности — энтузиазм, и я с облегчением передал слово Гордону.
Стратегия и тактика предстоящих боев находилась исключительно в его компетенции, и соваться с дурацкими советами я не собирался. Сев рядом с Петровичем, я незаметно погладил зашитый в кожаный мешочек амулет, который утром повесила мне на шею Эвелина. От него исходило греющее душу и вселяющее уверенность тепло, словно на моей груди лежала ее тонкая нежная ладонь.
Тем временем Гордон сноровисто распоряжался, распределяя роли и раздавая должности. У нас уже был разведывательно-диверсионный отряд для розыска упомянутого Жрецом Храма Тьмы. Все понимали, что Храм — не просто риторическая фигура, а реальный форпост Зла на планете.
Помимо того, создавались две ударные группировки под командованием Ковача и Васильева, а дамы взяли на себя тыловое обеспечение.
Я вроде бы остался не у дел, но Гордон сообщил, что мое участие потребуется на более важных этапах. Мне бы гордиться, но я еще мог отличить вежливое «не мешайся» от настоящей заботы о резерве.
Зал пустел по мере исчезновения получивших задание. Перемещались прямо из зала, что в мирные времена, как я узнал от Эвелины, считалось неприличным. Одиночные хлопки уходивших разведчиков вскоре сменились стакатто отбывающих групп. Впрочем, группы уходили на тренировки.
— Рядовые-необученные, — посетовал я, — пушечное мясо.
Петрович искоса взглянул в мою сторону, но промолчал. Я мог его понять: в мире, где просвещенная монархия, охватывая весь континент, опиралась в своей власти на Совет магов, а уж это я знал точно из рассказов Эвелины, которая сама состояла в этом Совете; в этом мире никому еще не приходилось закрывать амбразуру собственной грудью… Пока.
Ближе к вечеру мы получили первые известия о противнике. И понесли первые потери! Внешность принесшего информацию трудно было назвать человеческой. В изуродованном рядом незаконченных трансформаций монстре с трудом опознали юного любителя фейерверков, доставившего немало хлопот участникам вчерашней вечеринки.
Говорить он не мог, но телепатический посыл был достаточно силен, чтобы выловить из бессвязного бреда измученного болью мозга крохи жизненно важной для нас информации. Несчастный попал в магическую ловушку, настроенную на любого, кто окажется в пределах досягаемости. Еще одна противопехотная мина на моем пути в этом мире. Ловушка была сложной, такие не ставятся абы где, и защищенная ею зона подлежала немедленной проверке. Несколько добровольцев вызвались пойти, и я поспешил назвать свою кандидатуру. Никто и не подумал возражать. Даже тогда, когда Гордон обратился ко мне как к командиру группы. Более того, он обратился как подчиненный, с чем соглашаться не хотелось: командовать Мастером Битвы? — не с моей подготовкой. О чем я прямо ему и сказал.
Гордон вежливо поблагодарил за комплимент, сочувственно покивал головой и продолжил обращаться ко мне как к главнокомандующему.
— От нас — тебя, меня, прочих — это мало зависит: мы маги, и каждый знает, чья это война.
— Пусть моя, — не согласился я, — но я не способен руководить разношерстной братией, которой еще только предстоит стать бойцами.
— Ну здесь-то твоя помощь вряд ли понадобится: должны же и мы чем-то заниматься.
Я заметил, что с недавних пор Гордон перешел на ты. Отрадный факт — значит, мы становимся ближе.
Пока мы беседовали, никто не решался нас прервать, а в зале завершался последний акт первой в нашей борьбе трагедии.
Теряя остатки контроля, юноша в обличье монстра молил о смерти, но все ждали нашего приказа. Я подошел ближе, вспоминая все, что успел узнать о насильственных превращениях.
— Парню уже не поможешь, — тихо сказал стоявший рядом Гордон, и я с ним мысленно согласился.
И я, и Гордон умели убивать. Но в бою! Добить раненого, даже из милосердия… Я стоял и бессильно смотрел, когда вперед вышла его подруга. Ей, как и вчера, было тринадцать…
Она долго молча смотрела на того, кто еще сегодня шептал ей на ушко нежные слова, кто дарил ей счастье. Слезы частыми крупными каплями прокладывали по щекам извилистые дорожки. В темных густых волосах появилась серебристая прядь.
— Прощай, любимый! — прошептала она и протянула к нему ладони.
На месте страдальца к потолку взвился столб ревущего пламени. Из огня вздохом облегчения донеслось чуть слышное «Спасибо». Несколько крупных искр отделились от погребального костра и, кружась, легли к ее ногам.
Я так никогда и не узнал его имени. Как и имен многих последовавших за ним.
Ранним утром следующего дня моя группа высадилась на окраине небольшого поселка с мирным названием Заборье. В скрытности смысла не было: жажда крови требовала утоления, и разведка боем была лучшим средством.
Со мной были опытные маги — отбор среди вызвавшихся добровольцев провел Гордон. Когда дело дошло до Петровича, тот вызывающе вздернул подбородок и встал рядом со мной. Гордон усмехнулся и одобрительно кивнул.
Магистральное шоссе пересекало поселок с юга на север. Мы шли по шоссе, поддерживая вокруг отряда рой защитных заклинаний и тщательно сканируя окружающее во всех мыслимых диапазонах. Поселок словно вымер: ни прохожих, ни детей, ни собачьего бреха из подворотен. Даже птицы молчали. Гнетущее ожидание будило скопившиеся в подсознании страхи, с каждым шагом гнет становился все сильнее. Я поймал себя на том, что учащенно дышу сквозь стиснутые зубы.
— Есть у нас спецы по психологической обработке? — обратился я к добровольцам.
— Черт, как же я сразу не сообразил!? — тихо выругался один из них и сделал несколько пассов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
