— Хватит, Дима, ты заморозишь город. — Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, и я нехотя вернулся к действительности, готовый мгновенно вернуться к роднику Силы, если тревога окажется ложной.
— Что с тобой? Зачем это? — встревоженно спросила Эвелина, убедившись, что я окончательно пришел в себя.
Я проверил свои ощущения — странный голод исчез, все пришло в норму.
— Знаешь, девочка, — я чувствовал ее неподдельную тревогу и решил обратиться поласковей, — похоже, при таких расходах энергии мне одной едой обойтись будет трудно. Пришлось подкормиться тем, что оказалось доступно.
— Это ничего, — она моментально успокоилась и заулыбалась, — главное, чтоб меня не съел!
— Ну если только на десерт… — оценил я открывшиеся перспективы и переместил нас обоих в спальню.
Плотные шторы затянули окна, а наша одежда оказалась на полу, но клянусь, я здесь был совершенно ни при чем!
Близилось утро. Она спала, я лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел, как медленно колышется шелковая простыня на ее груди. Почувствовав мой взгляд, она шевельнулась и приоткрыла сонные глаза.
— Мне пора, любимая! — прошептал я, и в моем обращении не было ни капли фальши.
Две недели. Всего две недели с момента прибытия, но я не мог уже представить, как жил без нее до сих пор, не мог представить будущего, в котором не нашлось бы места для моей Эвелины.
В комнате, ставшей на время моей, с фотографии на камине смотрела четырехлетняя девочка, у которой еще все впереди. Для меня же она осталась давним сладким сном, первой юношеской любовью, подернутой романтичным флером угасающих воспоминаний… Грустно, не правда ли?
Не оттягивая далее неизбежное, я поднялся с постели и оделся. Эвелина потянулась ко мне и подарила пахнущий сонной негой воздушный поцелуй. Я вышел за дверь и телепортировался в зал, ставший нашим штабом.
Гордон поднялся мне навстречу, а за плечом возник Петрович с озабоченно-серьезным выражением на лице. Проникался значительностью момента, я полагаю.
— Три батальона нашего сводного полка заняли позиции вокруг Заборья, — доложил Гордон, — командирами батальонов назначил Васильева, Ковача и себя. Ты и десяток самых опытных будете стратегическим резервом и главной ударной группой…
Ну конечно, давайте будем грудью прикрывать командира! А еще лучше его и вовсе в штабе оставить — пусть из подземного бункера руководит! Я скривился и хмыкнул.
— Маловато нас, — по-своему истолковал Гордон мою усмешку, — но, признаться, я рассчитывал даже на меньшее — добровольцы прибывали вплоть до последней минуты.
— Маг по прозванию Ворон среди них был? — спросил я, все еще надеясь передать дело в более надежные руки.
— Не слышал о таком, — флегматично отозвался Гордон, — может, и был, я знаю далеко не всех.
Колдуна такой мощи Гордон обязан был знать. Что же это? Третий мир? Неважно, раз Черный здесь. Одному из нас придется исчезнуть.
Настал День Битвы.
* * *
Магистральное шоссе и утрамбованное до каменного состояния полотно грунтовой дороги перекрещивали поселок, сходясь на центральной площади. Тремя отрядами четыре дороги не перекроешь, и Мастеру Битвы таки пришлось задействовать мою группу с самого начала. Я занял южный въезд магистрали, имея в подчинении помимо своей группы одну из рот Гордона. Сам он высадился на северном конце Заборья; Ковач и Васильев перекрывали грунтовку. По окраинам скрытно перемещались небольшие группы наших патрулей, контролируя пешеходные тропы заклинания Стены, аналогичной задержавшей нас: вчера требовалось слишком много сил, и отряды обходились малыми сторожевыми заклятьями.
— Все готовы, — раздался в мозгу бестелесный голос Гордона, и я дал команду к началу штурма.
Уцелевшие жители давно покинули поселок, тревожиться было не о ком. Мы двинулись, сметая ловушки и вызывающие подозрения дома.
Сатанисты отреагировали незамедлительно — наперехват нам бросился полутысячный отряд, облаченный в уже привычные балахоны с опущенными на лица капюшонами. Во главе отряда скачками перемещался до жути знакомый субъект: окутанный электрическими разрядами Посланник Тьмы щедро поливал пространство перед балахонщиками ливнем молний.
Проклятая ходячая Лейденская банка! Сколько их еще в запасе у Черного? Страха я не испытывал совершенно — спалил одного, спалю и второго. На этот раз не подставляясь.
Мой отряд, в отличие от меня, подобных монстров еще не видел, а потому нерешительно замедлил шаг.
— Не робей, орлы! — крикнул я в голос. — Этого дядю я беру на себя!
Будто почувствовав нависшую над ним угрозу, Посланник переместился в арьергард контратакующих и взобрался на рухнувший бетонный обломок дома. Плазменные шары вскипали на его рогах и неслись навстречу моим бойцам.
Телепортация и левитация блокировались обеими сторонами, и сражаться приходилось в пешем строю. Защитные заклинания повисли в воздухе густой пеленой, заставляя отряды сближаться до нескольких метров. Наконец ряды смешались.
Происходящее напоминало застывший кадр из военного фильма — замершие в магическом поединке бойцы не могли даже смахнуть разъедающий глаза пот; проигравший мог позавидовать мертвым, а враг имел почти двойной численный перевес и адского монстра! Требовалось срочно выправлять положение.
Я бросился в обход, перепрыгивая через заборы и карабкаясь по дымящимся развалинам. За плечом шумно сопел Петрович, то и дело отбивая брошенные в меня заклятья.
Вблизи Посланник выглядел величественно и грозно. Отрастив вторую пару рук, он сеял смерть, не щадя ни чужих, ни своих. Плазменные выбросы начали сливаться в единый клокочущий поток. Кое-кто в моем отряде дрогнул и начал отступать, что грозило обернуться бегством. Я не мог их винить — наспех обученные и необстрелянные мирные чародеи противостояли подготовленной армии фанатиков.
Я еще раз оценил противника — энергозапас монстра вызывал зависть, но что-то, знакомое еще по школьному курсу физики, все время крутилось в голове. «Как я его обозвал давеча? Лейденской банкой? Вот оно! — Я стукнул себя кулаком по лбу. — Конечно же! Лишь бы сработало!»
Я сосредоточился и провел в воздухе прямую линию. Над головой злобно рычащей бестии засветилась яркая полоса, чтобы тут же превратиться в толстый стальной рельс, обвивший своими концами рога-излучатели.
Поток плазмы мгновенно иссяк, а рельс раскалился добела. Посланник взвыл, схватился за голову и рухнул.
— Головушка заболела, мой сладенький? — ласково осведомился я у закороченного ублюдка и врезал по нему, не жалея сил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
