Безусловно, уровень выглядел уютнее предыдущих. Когда-то его населяли жизнерадостные люди, любители хорошо отдохнуть, вкусно поесть и сорвать поцелуй смешливой красотки. Я чувствовал эхо некогда привольно гулявшей здесь магии: пахло весельем и шампанским. Запах, который не смог удалить до сих пор исправно выдувающий пыль магический сквознячок. Конечно, мы и сами могли украсить зал как душе угодно, но мирок, столетиями принадлежавший светлым силам, обязательно создает вокруг себя ауру, практически непроницаемую для проникновения Зла.
Появились первые жители. В огромных каминах запылал огонь, и в зале запахло готовящейся снедью — молодухи, оставив младенцев на попечение старушкам, погрузились в привычные житейские хлопоты. Возникшие неподалеку кожаные кресла заняли старики, важно попыхивая сигарами и степенно обсуждая происходящее вокруг. А народ все прибывал, и вскоре начали обживаться и смежные залы.
Гордон осторожно притронулся к моему рукаву.
— Дмитрий! Город опустел. Твой выход, Мастер!
Услышать такое обращение из уст непревзойденного бойца — это многого стоит! На душе потеплело, хотя я по-прежнему знал себе цену как магу. Не слишком высокую, надо заметить. Я кивнул и зашагал к выходу. Уже стоя в проходе, я отыскал глазами Эвелину. Она почувствовала мой взгляд и встрепенулась. Все так же без слов я остановил ее порыв броситься ко мне и прощально поднял руку. Она послала поцелуй, и он нежно коснулся моих губ. Я повернулся и вышел.
* * *
Время в подземелье текло по своим законам: когда я выбрался на поверхность, городские часы медленно и величаво пробили четыре удара. Звуки часового колокола печально плыли над городом, оплакивая ушедшую безмятежность. Я бродил по опустевшим улицам и готовил заклятья для приближающейся схватки. Что и говорить, миллионы лет упражнений в Искусстве давали Черному изрядное преимущество. Устраивать колдовской поединок было бы с моей стороны чересчур самонадеянно. Впрочем, почему и не попытаться? Полагаясь в основном на собственную энергетику и уповая на то, что Повелитель Зла не успел оседлать все доступные потоки этого мира, я сочинил и произнес несколько высвобождающих энергию заклятий, оставив непрозвучавшими ключевые слова. Больше противопоставить Черному было нечего.
Что ж, впервые со времени появления у меня была возможность не спеша осмотреть городские достопримечательности. Никто не тревожил моего одиночества — ни друзья, ни враги. Даже птицы смолкли.
Вызванное мной похолодание давно компенсировалось щедростью светила, и разогретый за день асфальт мягко продавливался под ногами. Молчаливый строй оставленных жителями домов укоризненно глядел мне вслед блестящими глазницами окон, на мраморные прелести поддерживающих балконы кариатид, на гротескно уродливые личины украшавших водостоки горгулий, на изящные колонны и портики. Память с непрошенной услужливостью накладывала призрачный облик руин, впечатавшихся в нее во время первого визита, что состоится через полтора десятка лет. Брошенные у обочин авто обиженно ждали сбежавших владельцев, глянцевый лак капотов покрывал почти незаметным слой пыли. Я машинально провел рукой по ближайшему, оставив длинную извилистую черту. Если я проиграю, то ее уже некому будет стереть… Меланхолия грозила затопить сознание, но я, словно разбуженный неожиданным толчком, вдруг встряхнулся и настороженно огляделся.
Солнце садилось, запад наливался тяжелой багряной зарей. Пролетел резкий шквал, сметая опавшие листья и неубранный мусор. И опять все стихло. Я дошел до перекрестка с центральным проспектом и остановился на осевой линии. В паре кварталов от меня, возвышаясь над островерхими крышами зданий, неподвижным монументом Тьме стоял Черный Повелитель. Я поднял глаза.
В потемневшем небе горела одинокая звезда.
Снова взвыл ветер, и уродливая фигура Черного безмолвно и недвижно перетекла кварталом ближе. Вдали таяла рогатая тень, расползаясь над городом непроницаемым туманом.
Янтарные глаза с вертикальными щелями зрачков освещали драконью морду. Повторяя очертания черепа, вытянулись назад рога, мертвенно белея ничем не прикрытой костью. Длинные клыки сминали нижнюю губу…
Подчеркнутая монструозность. Зачем? В расчете напугать, подавить волю к сопротивлению? Я с холодным любопытством рассматривал новый облик Повелителя Тьмы. Страх заплутал в промерзшей декабрьской ночи покинутого мира.
— Твой час настал! — прогрохотал Черный, почувствовав неэффективность визуального воздействия, и приблизился на десяток метров.
Еще одна тень растеклась над крышами.
— Ты прав, это мой час! — Я жестко усмехнулся и произнес слово первого Ключа. — Не спеши!
Асфальт проспекта резко скользнул вбок, сминаясь у стен домов в неаккуратную гармошку. Демон даже не пошатнулся, но я и не рассчитывал на легкий успех: на обнажившейся земле светились линии треугольника Соломона — ловушки на демонов. Я спешно зажег факелы в его углах и произнес Слово Удержания.
Безрезультатно — демон вздрогнул, но все же шагнул вперед, крылья сгустками мрака распахнулись за его спиной. Он поднял руку и указал на меня когтистым пальцем.
— Ты слаб, никчемный человечишка! — Голос его грохотал, рождая землетрясения.
Мое тело оплели невидимые щупальца, ломая кости и выворачивая конечности. Давясь криком., я вытолкнул из горла Слово Защиты. Щупальца ослабли и отступили. Не теряя времени, я выкрикнул очередной Ключ.
Воздух вокруг Черного посинел и сгустился, превращаясь в жидкость. Заполняя вакуум, взревел ураган. Черный прикрылся крыльями. Дымящиеся потоки сжиженного воздуха стекали по ним, смерзаясь в мутную бугристую корку. Температура продолжала падать. Волны голода достигли меня, несмотря на сбивающий с ног ветер. Цепная реакция охватывала все новые и новые слои атмосферы. Стало трудно дышать… Что будет с планетой, если реакция станет неуправляемой?
Я тревожился не о том: ураган внезапно стих, будто кто-то повернул рубильник. Черный шевельнул плечами, и лед осыпался на дорогу.
— Ты уцелел? — деланно удивился он.
Издевка, конечно, но все же косвенное признание того, что ему пришлось несладко. Я воспрял духом, но щупальца, вернувшись из небытия, сдавили меня так, что воздух вырвался из легких мучительным хрипом, не оставляя шанса на защиту. Сжатие сменилось волной насильственной трансформации. Перед глазами поплыли разноцветные круги, я терял сознание…
Но что это? Живительной струей в мое измученное тело хлынула волна поддержки. Атака Черного захлебнулась. Я чувствовал в себе стальную холодность Мастера Битвы, по-русски бесшабашную удаль Васильева, юношеское упрямство Петровича и многие незнакомые доселе сущности бойцов нашего отряда и простых городских жителей. Соратники пришли на помощь. Все смешалось в единый поток Силы, и стало невозможным выделить кого-то конкретного в этом мощном посыле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
