бодрость и понимание, что данная сволочь еще не разглядела терминально взбешенную полудемонессу, прущую за мной с кровожадным рычанием. Гнусавые вопли двух рыжих котов, также летящих по следу, демонстрировали, что Эмма не готова тратить остатки энергии на их уничтожение.
В целом, кошачьи трудности полета в болоте оказались и полудемонячьими, но посерьезнее, так что Старри их не преодолела. Её крылья, хоть и не настолько большие, чтобы таскать эти волшебные формы на чистой физике, между моих новых друзей-деревьев не протискивали, а нестись на шпильках за удирающим вампиром-оперативником, да еще и по болоту оказалось чуть ниже её выдающихся качеств. Поэтому Эмма совершила то, что должна была совершить — шарахнула шаром адского огня промежду двух толстых кошачьих задниц, порхающих за мной, а потом дальновидно прилегла в обморок на поросшую чистым мхом сухую кочку.
Услышав приближающееся гудение, я вышел из зоны поражения шара прыжком вверх, а затем, спустившись по черному и слегка воняющему стволу вниз, вздохнул и… отправился собирать болотный урожай в виде сомлевшего полудемона. Нет, на этот раз она просто так не отделается, но и я тоже хорош. Как мог недооценить желание Старри выкрутиться из той жопы, куда она сама себя загнала? Да у неё опыта по заходу и выходу оттуда больше, чем мне лет!
Что? Почему я её несу назад? Неужели мои чувства к этой даме еще не остыли и между нами еще всё возможно? Разумеется, нет!
Полудемоны — жестокие, капризные, самовлюбленные, бесконечно зацикленные на собственном продвижении твари, но у них есть одно бесценное качество — они отдаются работе так, как не может отдаться ни одно другое существо. Это тело, чьи крылья сейчас цепляются за деревья, а хвост волочится в грязи — один из ценнейших сотрудников Управления и, безусловно, невероятно нужный городу кадр. Допустить, чтобы Старри сожрала какая-то болотная мерзопакость я просто не могу. Вот взять бы, к примеру, полуангелов или потомков святых — тут ситуация кардинально иная. Долгоживущие манерные говнюки, двадцать четыре часа в сутки готовые похерить всё, если только увидят хоть что-нибудь противоречащее их моральному кодексу. Хочешь использовать святошу? Дай ему широкие полномочия и выпни куда-нибудь как можно дальше. Пусть приносит всем добро и насаждает справедливость. Пока не убьют.
Подойдя к огромной приземистой избе помершей легендарной ведьмы, сбитой из черных бревен совершенно неприличного диаметра, я снял с закорок начальство (а как иначе нести крылатую мадам?), положив её на услужливо расстеленный плащ одного из оперативников и даже поправив юбку. Вырубившаяся Старри выглядело великолепно — мирная, спокойная, бледненькая, разве что ножки в тине и грязи.
— Конрад, она опять на тебя взъелась? — из избы высунулся колоритный полуорк с торчащими дыбом волосами. На глазах у орка были черные очки-магнификаторы.
— А, Освальд, — кивнул я эксперту по маганомалиям, — Да Саркат её знает. Вроде бы подумала, что я сюда приперся перехватить её дело с канадианцами.
— За такое могла бы, — важно кивнул полуорк, — Я слышал, через что ей пришлось пройти, чтобы вырваться от наших коновалов. Только вот, звиняй, Блюститель, это дело под курированием из Магнум Мундуса, к нам уже отправлены инспектора. Так что тебе тут делать нечего.
— Да я вообще не сюда шёл! — досадливо я дрыгнул ногой, которую, уцепив зубами за штанину, тянул один из котов, — Вон, видишь? Делать мне тут нечего.
— Чего? — полуорк уставился на котов, теперь уже вместе тянущих меня за многострадальные штаны, а потом снял очки, демонстрируя маленькие, невыспавшиеся глазки, — Макабрские душеловы? Конрад⁉ Ты где их взял?!!
— Ничего себе название у этих блоховозов, — неприятно изумился я, согласный и на «глиммеркольстких мяук» и даже на «суахимских котов», — А чего?
— Это очень непростые и опасные твари, даже для тебя, — Освальд Глазов мотнул головой, явно насторожившись, — Как, в принципе, и всё, что шатается по хренову Макабру. Повторюсь — где ты их взял? Это важно. Здесь очень много черной магии наверчено, и эти животины могут наломать заклятий. Мы тут и так застряли демоны знают насколько!
— Эти не наломают, — скривившись, признался я, — Это коты Роксоланы.
— Чегоооо??? — это уже донеслось изнутри эпичной избы, потому как Освальд нырнул внутрь молодым жеребчиком, захлопнув за собой дверь, — Конрад! Дурак! Мы же ломаем заклятия этой бабки! А ты притащил сюда её охранников-фамильяров?!!
— Не ссы! — строго проговорил я, видя, как на шум начинают стекаться оперативники со всего хозяйства, — Видишь — им насрать с горкой на то, что вы тут делаете. И вообще я пошёл.
— Никуда ты не пойдешь с этими котами! — храбро вякнул эксперт из-за двери, — Они улика! Я их… реквизирую!
— Выйди и скажи им прямо в морды.
Коты, перестав драть штанину, синхронно повернули морды к избе и выдали нехилый такой рык, пусть и с кошачьими нотками.
— Конрад!!! — тут же истерически завопила изба с небольшим содержанием полуорчатины.
Слишком много внимания. Да еще и Старри под ногами с видом свежеубитой человечины. Поздно пытаться слинять по-тихому…
— Это мои долбанные коты, Освальд! Я наследник Роксоланы! Признанный! А теперь я ухожу отсюда вслед за этими хреновыми макабрскими душеловами, потому что, демоны Иерихона и сам Саркат, старая дохлая кошёлка угрожает приложить меня проклятием, если я не вскрою её схрон! Все вопросы — потом! И займитесь кто-нибудь Старри, если она откинет крылья прямо здесь — её повесят на вас!! Медик!!
На этом месте штанина не выдержала зубов удивительно сильных тварюшек, от чего я только закатил глаза. Сколько одежды я понапокупал за свою жизнь? Надо заключить контракт с каким-нибудь ткацким цехом уже…
Болото снова приняло меня и мои подранные штаны в свои туманные и слегка подванивающие объятия, но на этот раз ненадолго. Влекомый крылатыми котами довольно жутковато звучащей породы, я был доставлен до здоровенного развалившегося пня, черного и противного. Пень был такой ширины, что сразу стало понятно — он был деревом тогда, когда болотом тут и не пахло.
Возле суперпня была дырища в человеческий рост диаметром, уходящая под него, а больше тут совершенно ничего не было. Даже комаров. Туман, болото, рыжие коты, огромный пень, дыра, вампир.
— Мяу⁈ — с отчетливыми нотками паники и нецензуры заявил Оппенгеймер (или Хуммельсдорф), подбегая к дырище, — Мяу???
— Мяу, — отчетливо, сдержанно, но точно матом ему ответил второй крылатый собрат, тоже подходя
