Читаем без скачивания Второе дыхание - Дик Френсис

Белл пригнала джип, и мы поменялись средствами передвижения: она села на лошадь, а я потихоньку повез себя и Джет обратно к дому Джорджа и все никак не мог понять, с чего это мне так хреново.

В теплой кухне мы обнаружили Джорджа и Гленду, застывших в неподвижности. Они уставились друг на друга так, точно готовы были на убийство. И даже появление посторонних не сразу остудило полыхавшую меж ними ненависть.

Джордж в свои сорок с лишним всегда буквально излучал грубую мощь, но сейчас его широкие плечи, гладко причесанные густые темные волосы, тонкие пальцы, сжимающиеся и распрямляющиеся с напряженным изяществом, – вся его элегантная внешность лишь подчеркивала его неприкрытую агрессивность.

Я подумал, что Джордж, пожалуй, давно бы бросился на жену с кулаками, если бы сама Гленда не казалась облаченной в незримые, но непроницаемые доспехи.

Мы с Джет молча отступили. Белл, шедшая позади нас, выглядела озабоченной и повторяла:

– Извините… Извините, пожалуйста…

– Ничего-ничего, – сказал я, но Белл это не успокоило. Пожалуй, двух коротких слов тут было мало.

Мы прошли через стоянку Джорджа и остановились у «Хонды» Джет. Я оглянулся на большой дом Лорикрофтов. Сплошное процветание и покой… «Папиросная бумага над пропастью», – подумал я.

– Белл… – неуклюже взмолился я. – Брось Ньюмаркет, переезжай к Крису, в Лондон.

Она замотала головой еще прежде, чем я успел договорить.

– Не могу. А потом зачем? Крису я не нужна. Он сам так говорит.

Ни Белл, ни Джет не ощущали той тревоги, от которой у меня переворачивало нутро и стягивало кожу на голове. Я подумал, что это, пожалуй, и есть то самое беспокойство, про которое моя бабушка говорит, что ей «не по себе». Но я никак не мог понять, что породило эти ощущения: разум, инстинкт или просто усталость.

И тем не менее я сказал, стараясь, чтобы это звучало как можно убедительнее:

– Белл, я серьезно! Уезжай из Ньюмаркета. У меня что-то вроде интуиции… можешь назвать это предчувствием… называй как угодно, но тебе надо уехать.

– Ты просто болен! – сказала Джет.

– Может быть… Но все равно, Белл, уезжай из Ньюмаркета немедленно!

Они с Джет обе были озадачены моей настойчивостью, но тем не менее начали колебаться. Я не мог рассказать Белл, что ее отец, ее босс, Квигли и Робин Дарси являются участниками преступного сговора, что они поставляют в разные страны, где царит беззаконие, многим кликам, многим тайным братствам, сведения о том, как приобрести крошечные кусочки расщепляюшихся материалов. А если собрать много таких крошечных кусочков, они превращаются в угрозу, в силу… в ядерную бомбу.

Все четверо торгуют смертью. Они не могут не знать этого.

И наверняка один-два среди них и сами по себе смертельно опасны.

Лорикрофт, разведчик и собиратель материала для выгодных сделок, с его уверенностью в собственном превосходстве, и при том, что его жена вот-вот нападет на след его тайных операций, пожалуй, ближе всех к тому, чтобы взорваться.

Я думал, что Лорикрофт опасен. Что он способен убить так же бессердечно, как и любой из его хладнокровных клиентов.

– Если Гленда захочет уехать, – сказал я Белл, – возьми ее с собой.

Белл покачала головой.

– Я вернусь через час, – сказал я и попросил Джет отвезти меня на своей машине на другой конец города.

– В больницу? – с надеждой спросила она.

– Типа того, – ответил я.

ГЛАВА 10

В больнице, которая была мне нужна, лечили лошадей.

Я заранее позвонил туда, чтобы договориться о встрече, и в холле Центра по исследованию заболеваний лошадей меня ждала женщина с цветочным именем Цинния. Она сообщила, что проводит любые исследования, но ее основная специальность – ядовитые растения и их влияние на лошадей.

Именно Циннии было поручено не просто попытаться спасти жизнь кобылке Каспара Гарви, но и выяснить, что с ней вообще не так.

Циннии на вид было около пятидесяти. Из-под ее рабочего белого халата виднелась серая фланелевая юбка. Несмотря на свое красочное имя, Цинния носила короткую стрижку – волосы у нее были седые, – туфли без каблуков, губы не красила и вообще выглядела какой-то усталой. Со временем я догадался, что это не от недосыпа, – она всегда такая.

– Доктор Стюарт?

Цинния встретила меня без особого энтузиазма, смерила взглядом, вопросительно вскинула брови, увидев Джет – Джет наотрез отказалась подождать в машине. Когда я сообщил, что Джет профессиональная сиделка, брови Циннии опустились на место, и нас пригласили пройти вслед за этим экзотическим цветком в лабораторию. В лаборатории теснилось целое стадо микроскопов, центрифуг, измерительных приборов и газовый хроматограф. Мы уселись на высокие лабораторные табуреты. Мне по-прежнему было нехорошо.

– Кобылка мистера Гарви, – ровным тоном начала Цинния, – поступила к нам в центр с тяжелыми симптомами расстройства пищеварительного тракта. К тому времени, как меня вызвали сюда, к ней, – это было вечером в воскресенье, – животное впало в состояние коллапса.

Цинния подробно описала все свои действия. Поскольку лошади от природы лишены механизма антиперистальтики – или, проще говоря, рыгать они не могут, – действия Циннии состояли в основном в промывании желудка и обильном питье – слава богу, кобылка еще могла пить.

– Я была практически уверена, что лошадь съела какую-то разновидность растительного яда, который истолкли и подсыпали ей в сено, потому что образцов листьев или стеблей ядовитых растений в сетке с кормом, которая поступила вместе с кобылкой, мне обнаружить не удалось. Я рассчитывала, что лошадь падет, и тогда мне удастся исследовать содержимое желудка, но животное цеплялось за жизнь, и потому мне пришлось обходиться образцами экскрементов, имевшимися в изобилии. Я полагала, что животное могло съесть амброзию полыннолистную. Это растение очень ядовито, его поедание часто влечет за собой смерть лошади. Оно воздействует на печень и обычно воздействует хронически, но может вызвать и острый приступ, как у кобылки Гарви.

Она помолчала, обвела взглядом нас с Джет, увидела, что мы во всем этом плохо разбираемся, и уточнила:

– Вы знакомы с senecio jacobea?

– Да нет… – признался я.

– Попросту говоря, амброзией, – Цинния чуть заметно улыбнулась. – Она обычно растет на пустошах. Согласно государственному постановлению о сорных растениях 1959 года она является вредным сорняком, так что, если вы ее встретите, ваша прямая обязанность – ее уничтожить.

К сожалению, ни Джет, ни я не имели ни малейшего понятия, как выглядит эта вредная травка, так сказать, на корню. Мы спросили, как ее узнать, и Цинния принялась объяснять:

– У нее желтые цветы, листья зубчатые…

Тут она спохватилась и вернулась к теме:

– В амброзии содержатся циклодиэфиры, наиболее токсичные из пирролизидиновых алкалоидов. Она вызывает те самые симптомы, что проявились у кобылки: нарушения работы пищеварительного тракта, боли в брюшной полости и атаксию – утрату контроля над конечностями.

Мы почтительно внимали. Я про себя размышлял, уж не наелся ли я сам этой страшной амброзии…

– Листья амброзии в засушенном состоянии сохраняют свои ядовитые свойства годами. Увы, тем удобнее всяческим злоумышленникам растирать их в порошок и подмешивать в другой сухой корм – к примеру, в сено.

– И вы нашли в навозе кобылки амброзию? – спросила Джет.

Цинния перевела взгляд с нее на меня.

– Нет, – ответила она спокойным, будничным тоном. – Обнаружить амброзию нам не удалось. Мы провели курс лечения антибиотиками, на случай наличия инфекции, и постепенно животное оправилось. После этого мы отправили лошадь к Джорджу Лорикрофту, следуя указаниям ее владельца, Каспара Гарви. До этого кобылку тренировал Оливер Квигли, и мы провели в той конюшне расследование, опросив всех, начиная с главного конюха. Все работники как один отрицали, что кто-то мог подсыпать что-либо в корм кобылке. Видите ли, ни у одной другой лошади подобных симптомов не наблюдалось.

– И что же с ней было не так? – спросила Джет. – Вы так и не узнали?

– Было несколько версий, – сказала Цинния тоном, который ясно давал понять, что любая версия, кроме ее собственной, заведомо является ошибочной. – Но, разумеется, кобылки здесь давно уже нет. Если вы, доктор Стюарт, хотели провести анализ крови на антитела, то имейте в виду: мы уже предлагали это Каспару Гарви, но он пока что отказался.

Цинния имела в виду, что если лошадь – как и человек – болела каким-то заразным заболеванием и вылечилась, то после этого в крови должны остаться антитела, возникшие для борьбы с этой инфекцией. Так что наличие в крови антител на какое-либо заболевание доказывает, что данная лошадь его перенесла.

– Нет, спасибо, анализ на антитела я проводить не собирался, – сказал я. – Простите, а у вас не осталось… э-э… образцов этого навоза? Может быть, они еще хранятся у вас в лаборатории?