— Нет, мне надо орать и прыгать по блоку, декламируя Шекспира! — огрызнулась готесса. — Бабы, давайте рассуждать логично! Все, что произошло, явление вполне нормальное, ожидаемое и прогнозируемое! Мы с тобой, Кристина, в отличие от Эльки, хотя бы предупреждены о Пробуждении! А значит, панику поднимать смысла нет! Ну подумаешь — загорелась! Академию не сожгла же! Да и Чешуйке, как я поняла, у меня на ручках понравилось! — и, словно в подтверждении своих слов, подошла к Волковской и аккуратно забрала зверюгу. — Ути-пусечка моя!!!
Я смотрела на этот дебилизм широко открытыми глазами и уже даже офигевать перестала. Как нецензурно выразились бы у нас в иномирской России — у Анфисы были явно стальные яйца и нервы!
— Ах да! — вдруг неожиданно добавила она. — Про герцога! Мне все равно, в чем вы его там хотите заставить разбираться и расхлебывать! Но Чешуйку я ему не отдам! Не знаю, кто у нее был недотепой-матерью, но обратно эта рептилия мою бусечку не получит!
Где-то в глубине сознания, впервые разделяя мои эмоции, взвывала Эльвира:
«Ей-богу — игра престолов! Анфиса — огнерожденная, мать драконов! Остановите Землю — я сойду!»
Глава 8
Смысл истинной дружбы в том, что радость она удваивает, а страдание делит пополам.
Джозеф Аддисон
Где искать Эридана, Глеб знал изначально, а вот за каким занятием он застанет герцога Нейтральных земель в его же кабинете, зельевар точно не ожидал.
Нагло и экстренно телепортировавшись прямиком к Эридану, Глеб уже готовился как на духу выложить свою невероятную догадку насчет состояния Трои. Вот только, увидев представленную картину, и слова единого не сумел выговорить.
Сидящий за каменным столом Эридан, разъяренный, как стадо бизонов, орал на трех стоящих перед ним первокурсниц-фрейлин. Казалось бы, абсолютно привычная картина — злыдня, разносящий курсанток, вот только девушки были полностью обнажены, а их платья и белье небрежной кучей валялись на полу. В глазах у несчастных стояли слезы, то одна, то другая вздрагивали от очередного вопроса герцога, словно от обжигающих плетей. Несложно было представить, какое унижение и стыд испытывали девушки.
— Очки тоже снимай! — яростно приказывал Тарфолд дрожащей от ужаса Танисе. — Я же четко сказал, ничего на себе не оставлять!
Дрожащими руками девушка потянулась к переносице, бессильные слезы катились по ее щекам.
На этом душещипательном моменте Глеб не выдержал — продолжать смотреть на это и быть свидетелем подобной экзекуции он не собирался.
— Не знаю, что здесь происходит, — как можно спокойнее начал зельевар. — Но если это сейчас же не прекратится, то, возможно, в убийстве меня будут обвинять уже заслуженно!
— Глеб, зайди потом! Я занят! — абсолютно невозмутимо обронил Эридан, продолжая высверливать девушек взглядом. — Я закончу с этими через час, может, раньше. Потом и поговорим!
Магистр даже ушам своим не поверил. Распаляющийся гнев требовал от зельевара выхода наружу.
— Ты совсем помешался? — процедил мужчина, глядя в упор на коллегу. — Так я тебе мозги прочищу!
Бровь над живым глазом герцога удивленно поползла вверх, видимо, сам Эридан в своем поведении ничего ужасающего не замечал.
Глеб же, прищелкивая пальцами, заставил ворох одежды подплыть к девушкам и коротким кивком приказал тем одеваться и уходить прочь из кабинета. Заставлять дрожащую тройку не пришлось, проявив рекордную скорость, уже через несколько секунд девушки в полузастегнутых платьях ломились к активированному порталу из кабинета Тарфолда.
За всем этим с самым наиспокойнейшим видом наблюдал герцог, а едва магический проход за Танисой, Милой и Хлоей закрылся, перевел тяжелый взгляд на зельевара:
— Ты хоть соображаешь, что творишь? А, Глеб? Или опять зельями надышался?
— Я боюсь, это ты чего-то не понимаешь! Ты совсем на своих допросах сдвинулся? Раздевать-то их зачем? Или тебя теперь возбуждает насилие над девушками? Неудачный опыт сказывается?
— Ты — идиот! Полнейший! Если я что-то делаю, значит, так нужно! И отчитываться перед тобой я не собираюсь!
Выдавая подобное, Эридан выражал полную уверенность, будто являлся истиной в последней инстанции.
— Я не требую от тебя отчета! — уже успокаиваясь, выдохнул магистр. — Вот только знаешь, когда-то мне Троя рассказывала об одном ученом из ее мира! Он сотворил страшное оружие, которое за секунду может убить миллионы, но был уверен, что делает это ради благой цели и поддержания мира на всей земле! Так вот, ты сейчас похож на такого — у каждого поступка есть грань дозволенного! Ты ее переступаешь!
— Да ты не только поэт, но и философ! — Неожиданная улыбка, похожая на оскал, сверкнула на лице Эридана. — А еще идиот, которого только что провели девчонки, как малолетнего придурка, помешанного на рыцарстве! — «Орлиное око» гневно сверкнуло. — Мы пригрели на первом курсе как минимум двух предателей, выдающих себя за милых и ничего не сведущих барышень.
— Ты о чем?
— Все о том же, Глеб, все о том же. — Герцог устало откинулся на спинку кресла. — Эта тройка фрейлин — явно засланные! Мы стали свидетелями чьего-то гениального спектакля, который волей случайности умудрились подпортить.
— К чему ты клонишь?
— А к тому, что кому-то надо чаще выходить из лаборатории и больше думать! У Танисы в очках вместо линз стоят два артефактных определителя магии, каждый из которых сравнится по стоимости с драконом! И я не шучу, давая им рыночную оценку! А Мила — явный оборотень! И если бы ты обращал внимание не на искусственные слезы и нежную наготу, а, например, на шрам у копчика у этой самой Милы, от купированного в детстве хвоста, ты бы не стал мне мешать и дал продолжить допрос дальше! Возможно, я бы еще что-то разглядел у третьей!
— Тогда почему их отпустил?
— Глеб, не заставляй меня думать, что ты полный идиот! Кем бы они ни были — это исполнители, а значит, где-то есть заказчик! И теперь, поверь, я с этих дамочек не то что глаз не спущу, я буду знать даже о частоте их сердцебиения в минуту!
Дослушав Эридана до конца, зельевар только сейчас осознал — герцог не просто прав, он прав на сто процентов и даже больше. Вот только…
— Они же прошли испытание у Ризеллы. Принесли ей клятву, ответили на вопросы. Если они предатели или будущие убийцы, то как они смогли обмануть шар правды? Это ведь невозможно!
— Вот теперь ты задаешь верные вопросы. И мы переходим ко второй части нашей головоломки — а что, если королева не жертва? И если говорить о «невозможности», то вспомни о Мадлен! Она ведь тоже прошла испытание и принесла присягу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
