Последний, впрочем, присутствовал далеко не на всякой карте…
Собственно, и в этой истории загадок почти не осталось. О деталях ученые будут спорить еще долго, но в общих чертах уже все ясно, и во все учебники давно вошло, что русский народ вымер вследствие разрушения генофонда, которое в свою очередь явилось результатом радиоактивного загрязнения среды обитания, вызванного диверсией на Чернобыльской АЭС, где агенты Атлантического Союза взорвали четвертый энергоблок.
На Западе, конечно, утверждают, что все было совсем не так: реактор взорвался без всякой диверсии, в результате ошибок управлявшего им персонала, а русских погубило поголовное пьянство. Командор Ли, как старший офицер КГБ, знал, что как раз в этом случае западные историки ближе к истине; но, во-первых, бывает информация для всех, а бывает – для информированных; а во-вторых, если есть повод лягнуть Атлантический Союз, грех им не воспользоваться.
Русским народом занимались в Конфедерации две научные школы историков: новгородская и кемеровская. Ученые рвали материал друг у друга из рук, пару раз даже пытались спорить с КГБ, но их быстро поставили на место.
Все это, разумеется, не способствовало прекращению газетной шумихи, начавшейся при появлении самолета в небе над Суздалем. Потом, конечно, его загнали на антигравитационную платформу и перевезли сюда, в Новокаменск, но историки и здесь не оставляли в покое ни КГБ, ни этих древних. И журналюги туда же…
А может, смысл их заброски в КНГ в том и состоит, подумал командор, чтобы здесь их ликвидировали, а Запад поднял шум? Знают ведь, гады, что после закрытия дела КГБ всегда ликвидирует отработанный материал – на всякий случай. Когда речь идет о безопасности государства, даже маловероятными вариантами не стоит пренебрегать. Например, возможностью, что они все-таки не те, за кого себя выдают.
Потому и нет у них в памяти шпионского задания. И планов никаких, и живут они тем, что сами себе придумают. Ту же свеклу, например. (Черт, опять эта свекла!)
Да бог с ними, с учеными и борзописцами! В конце концов, наши-то знают, кто в доме хозяин, а станут выступать западные – дадим опровержение: не было ничего, и все тут! Наши же и напишут, им не привыкать. Совершенно неожиданно помеха пришла от своей же службы – Комиссии по истории науки и приоритетам.
4
Ну не любят на Западе, когда какие-то изобретения или научные открытия делаются не у них, а в Конфедерации! Или в странах, из которых она впоследствии сложилась… Всегда-то они найдут кого-нибудь из своих, кто то же самое придумал раньше. А не найдут – будут утверждать, что у нас изобрели что-то не то. Или не полностью. Или вообще ничего не было.
Поверить Западу – так не Можайский первым поднял в воздух аэроплан, а американцы братья Райт, на двадцать лет позже. Можайский только рулил по полю на своем аппарате, в одном месте на кочку наскочил, подпрыгнул, а все подумали: летит!
И подьячий Крякутный не поднимался на воздушном шаре в Рязани в 1731 году, за 52 года до братьев Монгольфье. Не было ничего: ни шара, ни Крякутного! (Кто-то договаривается до того, что и Рязани не было.)
И Дмитрий Иванович Менделеев вовсе не был первым, кто догадался расположить химические элементы в таблице по периодам. Первым был немец Лотар Мейер. У него, правда, что-то не получалось с периодичностью свойств, но Менделеев ничего своего не придумал, а всего лишь, по какому-то во сне пришедшему наитию, исправил (совершенно произвольно!) некоторые атомные веса да оставил в таблице тьму свободных мест – якобы под не открытые еще элементы. Причем у трех из них нахально предсказал свойства.
И попал ведь в точку, что обиднее всего для трудолюбивых немцев! И с весами, и со свойствами неоткрытых элементов.
Сквозь зубы признавая заслуги Дмитрия Ивановича, Запад пишет: "Таблица Мейера-Менделеева". Мейер, конечно, на первом месте: он же работал, а не спал.
Корпус госбезопасности взял преподавание истории в школе под свой контроль. И Комиссия по истории науки и приоритетам – подразделение КГБ. А вот научная общественность КНГ в вопросе о приоритетах, надо заметить, занимает довольно пассивную позицию. Вчерашние школьники, поступив в вуз, узнают, что 7 мая 1895 года, оказывается, Александр Степанович Попов продемонстрировал коллегам-физикам не радиоприемник с передатчиком, а один лишь приемник в качестве регистратора грозовых разрядов. Передатчик он сделал только к декабрю, и Маркони его опередил…
И американцы вовсе не украли идею лазера у Басова и Прохорова, а самостоятельно и независимо изобрели то же самое. За что и поделили Нобелевскую премию с нашими.
Эти примеры лишний раз показывают, насколько сложна задача правильного патриотического воспитания подрастающего поколения. Корпус, однако, не останавливают ни сложность задачи, ни сопротивление самого подрастающего поколения; тем более, что поколение старшее менее склонно сопротивляться и, наученное жизненным опытом, знает, что плетью обуха не перешибешь. Оперативные возможности КГБ практически безграничны, и не бывало случаев в истории Конфедерации, чтобы он не справился со стоящей перед ним задачей. Командор Ли Си Цын, во всяком случае, таких не припоминал.
Он смутно представлял себе, что такое плеть, и обух тоже, но фразу о них считал чрезвычайно полезной и актуальной.
5
В середине двадцать первого века в Северной Америке некий Николас Пэнзер выпустил фантастический роман "Неисправимые оптимисты", в котором на удивление точно описал события "дела ДБР-1". По оперативным данным, это было не настоящее его имя, а псевдоним, за которым скрывался предатель и перебежчик, бывший подполковник ФСБ Николай Броневой. Сама фамилия Пэнзер (Panzer) содержала в себе двойной намек: во-первых, если предположить, что она по происхождению немецкая, только прочитана американцами по английским правилам, то по-немецки это "броня"; во-вторых, родным городом Броневого была Пенза.
Но дело даже не в намеках, а в том, насколько хорошо автору были известны подробности. Конечно, несущественные детали он исказил до неузнаваемости. Профессор у него, например, носит фамилию Канторович; пилот – старший лейтенант›› Ржевский; Вяткина в романе нет вообще, зато Ржевский тащит с собой через все эпохи некую Наташу Ростову, официантку из столовой для летного состава. Книжка, как принято в Америке, заканчивается хэппи-эндом: профессор, усовершенствовав свой аппарат, сообщает их самолету способность к мгновенным перемещениям в пространстве, и они, уходя от преследования истребителей, переносятся в Соединенные Штаты.
Очевидно, все нелепости нагромождены, чтобы легче было выдать эту историю за вымысел. Тем не менее в ней присутствует главное: основной закон перемещения во времени (в прошлом нельзя остаться, из будущего нельзя вернуться); способ формирования пространственного "кокона"; то, что для путешествий в разные концы времени применяется различная техника; история взрыва в Собакевичах (естественно, так же перевранная в деталях). Такие подробности мог знать только человек, знакомый с делом, – а Броневой принадлежал к числу посвященных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
