Читаем без скачивания Пляж острых ощущений - Ольга Степнова

Я подъехал к рекламному модулю, загасил движок и, скрываясь за широким щитом, стал наблюдать за «крокодилом». Некоторое время около него ровным счетом ничего не происходило. Мне уже стало надоедать, но водительская дверь вдруг открылась и из машины вышла Беда. Неспешно обойдя длинное сооружение на колесах, она открыла пассажирскую дверь и подала кому-то руку. От удивления я чуть не свалился с «Харлея»: чтобы Беда открывала дверь и подавала руку?! Да я жизнью рискну, только чтобы узнать, кто ее так выдрессировал!

Проигнорировав Элкину руку, из «крокодила» выпорхнула рыжеволосая дамочка. Свет на улице давали лишь кованые фонари, но и при нем было видно, что дамочка фигуристая, расфуфыренная и с гонором. Мальцев таких называет «о, бля!», а Сазон просто «фря». Фря выпросталась из «членовоза», тревожно огляделась и, стуча каблуками, направилась к воротам дома. В угодливом прыжке Беда опередила ее, сделала какую-то манипуляцию и распахнула калитку.

Я стащил с головы шлем и озадаченно почесал затылок.

Беда устроилась шофером-телохранителем к богатой дуре?!

Это, конечно же лучше, чем если бы она завела любовника, но все равно никуда не годится.

Я быстренько набрал ее номер.

— Ну чего тебе? — не считая нужным скрыть раздражение, спросила Элка.

— Ты где?

— Ты что, меня контролируешь?

— Нет. Я скучаю и хочу тебя видеть.

— Потерпи. В ближайшем супермаркете не оказалось этих чертовых перепелиных яиц. Я…

— Сгоняй в любой ресторан Сазона. Там на кухне можно найти все что угодно.

— Ты гений, — без энтузиазма сказала Беда.

— А ты дрянь, — прошептал я, нажимая отбой.

Чем я заслужил такое бессовестное вранье? Тем, что выжил?

Жалость к самому себе подкралась к самому горлу и попыталась подавить все другие чувства — раздражение, ревность и любопытство. Чтобы не дать этой жалости разгуляться в полную силу, я начал действовать. Раз уж я решил следить за Бедой, нужно довести до конца это гнусное дело. А потом припереть Элку к стенке. И посмотреть, как она будет выкручиваться. А потом… потом простить и помиловать, потому что невозможно казнить того, кого любишь.

«Харлей» я бросил в укромном местечке — в густых зарослях тутовника, а сам обошел дворец с тыла. Здесь высокий забор подпирали деревья и с той и с другой стороны. Оставалось только надеяться, что на территории дома нет собак, а по периметру ограждения не пропущен электрический ток. Я виртуозно справился с нетрудной задачей — залез на дерево, с него перелез на другое — по ту сторону забора. Потом спустился вниз и очутился на зеленой лужайке. Ряса мне в этих упражнениях не помешала. О сломанных ребрах я начисто позабыл.

Парадная дверь особняка оказалась открытой. Я толкнул ее и оказался в просторном, но темном холле. Наверх вела широкая лестница. Судя по отдаленным голосам, Элка с дамочкой успели подняться на верхний этаж. Дом показался мне нежилым и это удивило меня. Разве такие крутые дома практически в центре города бывают нежилыми? А если даже это и так, то что делать тут Элке и расфуфыренной фре?

Я миновал второй этаж, поднялся на третий, но обнаружил, что это еще не все — есть лесенка, которая ведет еще выше, под купол, и именно оттуда слышны женские голоса. Я умею двигаться бесшумно и быстро, армейские навыки в критических ситуациях не раз спасали мне жизнь. В два прыжка преодолев узкую винтовую лестницу, я оказался на маленькой балконной площадке с перилами. На площадку выходила дверь, из-под которой лился слабый, неяркий свет. Элкин голос что-то громко и раздраженно вещал. Я сделал над собой большое усилие, чтобы не распахнуть эту дверь и не заорать:

— А что, нынче перепела под золочеными куполами несутся?!!

Так себе был вопросик, но оригинальнее и умнее ничего в голову не пришло. Элка, конечно, найдет, что ответить, но за то минутное замешательство, которое промелькнет в ее наглых глазах, я готов был рискнуть.

— Что?! — завизжал вдруг незнакомый мне женский голос. — Уж не хотите ли вы, Инна, сказать, что я стала вашей заложницей?!!

— Вам нужно запомнить, что меня зовут Элла, — отчеканила по слогам Беда. — Насчет заложницы вы немного преувеличиваете, но где-то как-то это можно назвать и так.

Я передумал возникать на пороге с дурацким вопросом и ухом припал к двери.

— Вы будете сидеть в этой «светелке» до тех пор, пока не вспомните, что связывало вас с Маргаритой Лялькиной, Игорем Матвеевым и Иваном Петушковым. Если не вспомните, я запру вас. Окон здесь нет, дом нежилой, хоть заоритесь. Хоромы вполне соответствуют вашему звездному статусу. Как только вы все мне расскажете, можете проваливать на все четыре стороны.

— Но… я больна!! У меня сотрясение мозга! Вы не имеете никакого права…

— Имею, — отрезала Элка. — Из-за вашего молчания могут погибнуть люди. Из-за вашего молчания я не могу открыто жить с человеком, которого люблю.

Я чуть не зарычал под дверью от удовольствия. Я даже кляп соорудил из рясы и заткнул им себе рот, чтобы не обнаружить своего присутствия. Наконец-то я услышал от Беды эти слова! Пусть я их подслушал, пусть они сказаны вовсе не мне, но я их услышал!

Если, конечно, под любимым человеком она подразумевает меня.

— Это бред какой-то! — Судя по интонации, фря попыталась усмехнуться, но в голосе у нее задрожали слезы. — Это бред! Вы понимаете, что творите?! Я известный в стране и за рубежом человек! Меня будет искать… будет искать ФБР… ЦРУ… ООН… Интерпол… Вас посадят! Надолго!!!

— Ну и пусть, — сказала Беда.

Я не видел, но знал, что при этих словах Элка пожала плечами и отрешенно уставилась в потолок. Этот жест, сопровождаемый репликой «Ну и пусть!» всегда приводил меня в бешенство. То же самое чувство, вероятно, посетило и фрю. В комнате послышался грохот и звуки борьбы. Когда все утихло голос Беды сообщил:

— Зря вы на меня нападаете. Я сильнее вас. И злее. И самое главное — справедливее. А справедливость придает немереных сил, так что вспоминайте, рассказывайте, и я отвезу вас в гостиницу, или больницу — куда прикажете!

— Вы обманом заманили меня сюда!

— Вовсе нет. Я сказала, что лучший в городе журналист хочет взять у вас интервью для глянцевого журнала. Вы, наплевав на запреты врачей, сами сбежали из больницы. Считайте, что лучший журналист — это я! Считайте, что это я беру у вас интервью! Отвечайте, как вы оказались той ночью на пляже? Зачем сняли бунгало? Вы знали убийцу?

— Чей это дом?

— Мой!

— У вас не может быть такого роскошного дома!

— Вы судите о людях, опираясь на свой мелкий, ничтожный жизненный опыт. Я читала вашу книжку. Это убогий сборник убогих советов для слабоумных дур!

— Вон отсюда!!!

— Что?!

— Вон, вон отсюда! Вы взяли меня в заложницы, ну и отлично! Шикарный пиар! Я с удовольствием просижу здесь, пока меня не освободят под прицелом множества телекамер! Меня покажут по всем каналам! Пресса передерется за кадры освобождения самой известной русской в Голливуде! Я не собираюсь отвечать ни на один ваш вопрос. Кто вы такая? Шестерка. Девчонка на побегушках! Распорядитесь доставить сюда зеркало и косметику. Зеркало и косметику!

За дверью повисла мрачная тишина. Насколько я понял, Беда здорово вляпалась. Насколько я понял, в ее голову залетела шальная мысль похитить Юлиану Ульянову и допросить ее. Только чей это дом? Почему Элка называет его своим? Как она будет выпутываться из ситуации? Ульянова здорово умыла ее, выразив готовность посидеть в заточении и срубить на этом свою долю славы. Похоже, на этот раз мы окажемся за решеткой вдвоем.

Интересно, сможем ли мы с Элкой когда-нибудь жить по-человечески — тихо, спокойно и законопослушно?!

За дверью снова послышалась драматическая возня. Я уже было хотел войти, но вдруг замяукала полоумная кошка. Я вспотел под своею рясой, прежде чем понял, что это трезвонит мобильный, висевший у меня на шнурке, на шее. Нужно было бы отключить трубу, но я схватил ее и шепотом крикнул:

— Алло!

— Элка, это я, Бэлка! — сообщила трубы запыхавшимся женским голосом.

Возражать, что я не Элка не было никакого смысла, и я промолчал.

— Ты была абсолютно права, когда говорила, что вокруг много тех, кто нуждается в моей помощи и любви! Знаешь, что я сегодня сделала?

Я понятия не имел, что сегодня сделала Бэлка, поэтому опять промолчал. Но похоже, все женщины страдают привычкой продолжать разговор в независимости от того, отвечает им собеседник или нет.

— Я привела домой трех бездомных собак и накормила их до отвала! Элка, ты не в курсе, как их теперь выгнать? Они загадили мне все углы и спят на моих диванах!

Я опять промолчал.

— Значит, не в курсе, — вздохнула Бэлка. — Ну и ладно, поживу пока в баньке. Я тут подумала, что ты была абсолютно права в том, что мне нужно найти нормального бедного парня и осчастливить его своими деньгами и своим телом. Ты знаешь, я уже начала действовать и сегодня первый раз в жизни проехалась на автобусе — ну, чтобы познакомиться! Элка, меня оштрафовали за отсутствие какого-то… ездового билета! Ты не в курсе, где берут эти самые… — вспомнила! — проездные билеты?! Значит не в курсе. Я у народа спрашиваю, надо мной все смеются. Даже симпатичные бедные парни, которых я собралась осчастливливать своими деньгами и телом. Слушай, а может я уже вышла в тираж? Может, у таких, как твой Бизя, я вызываю только сыновние чувства?!