Обращаясь к заместителю сына: Хочешь это объяснить?
Заместитель сына: Как только я встал тут, я сразу начал искать свою мать или кого-то другого, олицетворяющего мать. Мне этого не хватало. Поэтому напряжение было таким высоким и мое смятение таким сильным.
Хеллингер: Это была мать русского.
Обращаясь к группе: В подобных расстановках очень полезно ставить родителей. Томас, наш оператор, сказал мне, что за обоими умершими он видел их родителей. Если бы мы поставили родителей, возможно, примирение началось бы между родителями, и умершим было бы легче. Эти отправные точки нужно всегда иметь в виду.
Цыгане
Участница: Девочка, которой сейчас 15 лет, с семи лет живет у своих опекунов. Мать ее биологической матери нашли утонувшей в пруду. Говорят, она страдала шизофренией. Ее родных родителей преследовали во время второй мировой войны как цыган.
Хеллингер (обращаясь к группе): В нескольких предложениях она дала нам всю важную информацию.
Обращаясь к участнице: Ты хорошо это сделала. Теперь мы точно знаем, как нам работать. Почему девочка не осталась со своими родителями?
Участница: Дети чуть не умирали от голода. Родители не могли о них заботиться. Поэтому родители отдали детей опекунам, потому что те лучше о них заботились.
Хеллингер: А какому виду преследования они подверглись?
Участница: Об этом я ничего не знаю.
Хеллингер: Это было в Германии?
Участница: Да.
Хеллингер (обращаясь к группе): Если дать этому подействовать на нас, если вчувствоваться, где и у кого наиболее важная тема? С тех и нужно начинать.
Обращаясь к участнице: У кого больше всего энергии, как ты думаешь?
Участница: У биологических родителей.
Хеллингер: У цыган?
Участница: Да.
Хеллингер: Я тоже так считаю. Там наиболее сильная энергия. Поэтому я начну с них.
Хеллингер выбирает заместителей для родителей и ставит их рядом друг с другом. Потом он ставит напротив них их преследователей.
Первый преследователь отворачивается. Второй преследователь трясется и кашляет. Отец смотрит на пол. Хеллингер выбирает четырех заместителей для убитых цыган и просит их лечь на пол между родителями и преследователями.
Отец и мать обнимают друг друга за спины. Отец громко всхлипывает. Хеллингер ставит заместительницу девочки в расстановку.
Дочь вот-вот упадет на пол. Хеллингер ставит в расстановку заместителей опекунов.
Мать (опекун) поддерживает дочь. Она смотрит на отца, который продолжает всхлипывать. Потом и дочь смотрит на своих родителей и всхлипывает. Опекуны подводят дочь к ее родителям. Они обнимаются, всхлипывая. В это время один из преследователей лег рядом с четвертой жертвой и обнимает ее. Другой преследователь сел рядом с третьей жертвой.
Хеллингер ставит дочь напротив ее родителей, а ее опекунов — за ее спиной. Дочь вытирает слезы.
Хеллингер (обращаясь к дочери): Что сейчас?
Дочь: Мне все еще немного грустно. Но мне хорошо.
Хеллингер (обращаясь к родителям): Пусть дочь встанет между вами, и вместе с ней подойдите к жертвам и склонитесь перед ними.
Они становятся перед жертвами и склоняются в глубоком поклоне. Опекуны повернулись к жертвам.
Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к родителям и дочери): А теперь отвернитесь от них.
Обращаясь к опекунам: А вы встаньте за ее спиной.
Обращаясь к дочери: Как теперь?
Дочь: Намного легче.
Отец: Теперь хорошо.
Мать: Лучше.
Отец-опекун: Несколько лучше.
Мать-опекун: Я чувствую себя беспомощной, такой беспомощной.
Отец-опекун (смотрит на жертв): Я чувствую, что я все еще среди них.
Хеллингер поворачивает опекунов к жертвам.
Хеллингер (обращаясь к опекунам): Вы тоже поклонитесь.
Оба совершают глубокий поклон.
Хеллингер (через некоторое время): Теперь выпрямитесь, отвернитесь от них и уходите прочь. Как теперь?
Отец-опекун: Лучше.
Мать-опекун: Лучше.
Дочь и ее родители с любовью смотрят друг на друга. Родители обнимают дочь сзади. Они проходят еще на несколько шагов вперед.
Скорбь, которая разрешает
Хеллингер (обращаясь к группе): Здесь стало ясным нечто важное, касающееся решения. Прошлое только тогда сможет стать прошлым, когда оплаканы умершие, когда оплаканы жертвы. Когда мы позволим скорбеть о жертвах и самих преступниках. Нужно склониться перед жертвами, а потом отвернуться, повернуться к будущему. Тогда умершие смогут упокоиться с миром. А живущие будут свободны для будущего. Итак, скорбь — это предпосылка для ясного будущего, предпосылка для того, чтобы что-то прошло. Предпосылка для примирения — это совместная скорбь.
Однако, если снова повернуться назад (некоторые делают это из желания угодить умершим, отомстить за них), это плохо для всех: как для умерших, так и для живущих. Это глубокое внутреннее религиозное исполнение — проводить прошедшее в прошлое и не возвращаться к нему. Но только после того, как мы посмотрели на прошлое, посмотрели на умерших, поклонились им, только тогда они смогут покоиться с миром.
Родители и дочь проходят еще на несколько шагов вперед.
Хеллингер (обращаясь к участнице): Родители не могли заботиться о ребенке, потому что были идентифицированы с умершими. Это тебе понятно?
Участница: Да.
Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.
Обращаясь к участнице: С кем из них ты работаешь?
Участница: С матерью-опекуном.
Хеллингер: Ты можешь рассказать ей, что здесь было. Это поможет. У них есть связь с биологическими родителями?
Участница: Отец умер в прошлом году. Они были вместе с детьми на похоронах. Мать еще жива. Восьмилетний брат тоже воспитывается в этой семье.
Хеллингер: Устрой встречу с семьей. Покажи им видео, посмотрите его вместе. Это хорошая идея. Что-то еще?
Участница: Это все.
Хеллингер: Тогда желаю тебе успеха.
Правильное
Хеллингер (обращаясь к участнице): В чем проблема?
Участница: Речь идет о женщине 30 лет, родители которой индийцы и живут в Германии. Она выросла здесь. Ее мать чуть не умерла при ее рождении. Молодая женщина больна. Она будто разделена пополам. Ее лицо было искривлено. Но теперь это исправилось. У нее есть другие небольшие проблемы со здоровьем.
Хеллингер выбирает заместительницу клиентки, заместительницу Индии и заместителя Германии и ставит их.
Индия и Германия стоят друг напротив друга. Клиентка стоит в стороне на равном расстоянии от обоих.
Клиентка наклоняется вправо, в сторону Индии, и смотрит на нее. Потом она подходит к Индии, они нежно обнимаются.
Одновременно с этим Германия приближается к клиентке. Та коротко смотрит на Германию, но идет к Индии. Когда клиентка и Индия обнимаются, Германия отворачивается.
Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.
Обращаясь к участнице: Быть целым можно, только находясь дома.
Участница (кивает): Ей будет трудно это принять. Но я это и предполагала.
Хеллингер: Кому будет трудно?
Участница: Может, мне?
Хеллингер: Вот именно, тебе.
Оба смеются.
Хеллингер (обращаясь к группе): Это был очень важный процесс, который мы наблюдали. В нем показалось решение.
Обращаясь к участнице: Какова в этом случае помогающая позиция помощника?
Участница: Не вмешиваться.
Хеллингер: Радоваться. Тогда это благословение решения, которое показалось.
Участница кивает.
Хеллингер: От этого благословения, от этой радости клиентка получит силу — силу сделать это в нужное время. А если помощник скажет, что она этого не сделает?
Участница: Я ей это предлагала. Я видела это решение.
Хеллингер: Я настаиваю на том, что показалось здесь. Это показалось совершенно ясно: во-первых, то, что решение идет от внутреннего движения, а не от головы. И во-вторых, что ты противопоставила решению возражение: она не сможет этого сделать. Как это отразится на душе клиентки? Даже если терапевт об этом только подумал, ты чувствуешь?
