— Ты всё правильно сделал, глава ар Аманрита, — низким, вибрирующим голосом пророкотал атаман, отыгрывая свою роль бога, чем нагнал жути на детей и женщин, — отныне это твой город. Я дарю его тебе и назначаю своим верховным жрецом и моей рукой, в правлении его жителями.
В это время с двух других сторон, почти одновременно, на площадь вошли ещё две семьи, предводителей которых Ардни тоже узнал. Как и предполагал атаман все жрецы заговорщики собрались на раздачу властных полномочий. Другого он не ожидал. Так же, как и род Аманрита, они выказали своё почтение в коленопреклонении и так же, как и первого, Ардни наделил их властью, которую они так жаждали. Чуть позже на площадь вышли ещё праздно одетые люди. Как выяснилось, пришли четыре военных рода, только в отличии от жреческих главы их привели только своих сыновей. Ни жён, ни маленьких детей, ни прислуги с ними не было. Одеты они были очень ярко и нарядно, но без оружия. Их главы так же получили власть и привилегии. Из мастеровых на площадь не пришёл никто. Ардни отметил это про себя.
Маруты, во главе новоявленных жрецов, отпустивших жён с детьми и слугами по домам и в сопровождении новых командующих воинов, пошли на обход города по кольцевым улицам. И начались резня и бойня. Жрецы шли впереди и указывали на дома неугодных. В них врывались Маруты. Кто-то пытался оказать сопротивление, кто-то прятался по укромным углам, но умирали все, всё равно быстро. Женщин вязали и выкидывали во двор. Всё, что находили ценного, сгребали в мешки. Те дома, на которые жрецы указывали как на нужные, тоже не обходили стороной. Ардни входил в дом каждого и требовал поклонения себе любимому с принесением клятвы верности, не забывая при этом требовать и подношения, притом исключительно золотом. Тех, кто брыкался, не смотря на заступничество жрецов, так же убивали без разбору, тех же у кого не хватало смелости перечить или хватало ума покориться, не трогали, а лишь выгнав на двор всех от мала до велика, увещевали об изменении власти в городе, не забывая при этом собирать подношения. Мастеровые с точки зрения получения власти и влияния оказались крайне инертными. Они тупо пережидали все эти события, забившись по своим норам, всячески не желая участвовать в активных деяниях, как за новую власть, так и за старую. Они понимали и меж собой уже заранее обсудили, что они, как умельцы в своих делах, будут нужны любой власти, поэтому спокойно ждали, когда всё это закончится. Хотя некоторых, кому в голову ударила гордыня или не по делу принявшихся торговаться с новым богом, пришлось выкорчевать с корнем и как только остальные поняли, что новой власти плевать хотела на их нужность, а нужна от них лишь полная лояльность, попадали в ноги Ардни и задарили, как могли. Слухи о действиях Марутов быстро разлетелась по городу, и чем дальше отряд уходил от центра, тем несговорчивых резко по уменьшилось. К концу дня треть населения города было преспокойненько вырезано, как скот на заклание. Какая-то часть заблаговременно бежала, прихватив с собой всё своё добро. Кто-то увёл весь свой род, кто-то унёс только ценности, бросив женщин и детей на растерзание.
На следующий день новая власть жрецов, сопровождаемая поддерживающих их стражников, прошлись по осиротевшим коровникам, как велел их новый бог Ардни. Освободившиеся дома городской знати экспроприировали Маруты, перевезя в них своих жён и детей с пацанской и бабьей прислугой. Ардни въехал в дом своего папаши, который оказался одним из самых больших и нарочито причудливых в городе.
Весь этот переполох-переселение продолжался почти две седмицы. Постепенно всё улеглось, и город с пригородами зажил привычной жизнью, как будто ничего и не произошло.
Разведывательный отряд из земель Пани вернулся на четыре дня раньше запланированного срока и как только гонец из логова доставил эту весть атаману, Маруты, оставив жён под охраной одного, двух лучников и своих ватажных, из пацанов, организованно и пышно покинули город, ускакав на свою базу-логово.
Три дня шёл круг, сначала ближников, затем общий, в том числе был собран отряд из городских воинов, для которых всё творившееся вокруг было в новинку. Им никогда ранее не приходилось участвовать в планировании походов. Они даже не предполагали, что это возможно, притом в таких мелочах, но так как в планы Ардни входило привлечение клановых воинов города для создания своего полноценного войска для захвата других городов, он посчитал нужным привлечь их к походу. Поэтому он принял решение включить их во все мероприятия ватаги, в том числе и общий круг, хотя Маруты называли себя теперь не ватага, а военная артель, работой которой была не выпас скота и ловля рыбы, а «воение чужих», на чём жить можно было вполне припеваючи. Три дня проходили сборы и приготовления. Наконец, на заре четвёртого дня логово полностью опустело, не осталось в нём даже охраны. В поход вышли все колесницы и все обозы со всем личным составом, который было возможно набрать. Ардни для этого похода нужна была масса, хотя бы видимость многочисленности. Кроме Марутов с возничими в поход вышли почти все лучники, обоих отрядов, кроме тех, кто остался на охране семей. Забрали всех пацанов малолетних наподхват, да почти три десятка воинских кланов. Ардни разбил их на семёрки со старшим во главе, а командовать ими всеми поставил свою правую руку Ровного. Но самое удивительное было для всех то, что в поход был собран отряд жрецов в количестве семи человек, молодых, амбициозных, возглавляемых самим главой рода Аманритой. Поначалу все недоумевали, для чего они были нужны. Убивать они не могут, даже оружие держать в руках абсолютно не обучены, но Ардни сразу прекратил все вопросы по поводу них, сказал, что у этого отряда особое, секретное задание, но какое, не объяснил.
До реки Руса добрались на четвёртый день. Почти день потратили на рубку плотов и вязание их в единую цепь вдоль берега. После чего один конец закрепили к берегу, второй оттолкали на течение и к вечеру свободный конец достиг противоположного берега, образуя выгнутую понтонную переправу. Перебрались на другой берег уже в темноте. Там же у реки разбили лагерь и встали на ночёвку, выставив караул и отправил веером от себя мелкие по два, три человека отряды вездесущих лазутчиков.
Утром, в предрассветной мгле разведка докладывала в шатре атамана о результатах. По всему выходило, что речники, похоже, перешли на глухую оборону. За пределы стен и завалов даже пацанские ватаги носа не кажут. За всю ночь и утро не был обнаружен ни один человек, даже на стенах, смотрящих не обнаруживалось. У одной из стен в овраге, нашли логово одной из пацанских ватаг, которое нашёл ещё первый отряд, выезжавший в эти места предварительно, но следы в нём оказались несвежие. По всему в ней уже дней пять, шесть никто не показывался. Ардни даже подумал тогда, не ушли ли все из Дырявых Гор куда подальше, но подойдя на видимое расстояние, заметили за стенами в нескольких местах дым от костров, пусть слабенький, но со стороны заметный, что говорило о присутствии там кого-то. Ардни с четырьмя Марутами, командирами лучных отрядов, стражей и пацанов с разведкой, вышли на край леса, без золотых доспехов в режиме полной маскировки. Расположившись в густых зарослях конопли, крапивы и вишняка, Ардни внимательно рассматривал земляную стену, сооружённую вдоль всего лысого вала, достаточно крутого для подъёма лошади, но вполне преодолимого пешим образом, притом даже при тяжёлом вооружении. Он подозвал Щедрого.
— Где вы нашли ватажное логово?
— Вот там, — указал чуть в сторону ближник, одетый в какую-то странную накидку, сплетённую из трав и веток с листьями, с такой же травяной шапкой, привязанной к накидке и отброшенной на спину. Ардни посмотрел в ту сторону и заметил тропку, петляющую по склону.
— Там тропа наверх? — спросил он, ожидая подтверждение своей догадки.
— Да, — ответил Щедрый, — они где-то через стену лазают. До главного входа, — и он показал рукой куда-то далеко влево, — довольно далеко. В другую сторону — лес кустарный, непролазный.
