горный массив проблем, но проводить его так же, как только что сделала это с прошлыми и чужими людьми, она почему-то не могла!
– Тебе-то что? – буркнул мальчишка.
Пока переодевалась, Таня обдумала ситуацию, поругалась на себя, даже постучала по лбу, в надежде, что это как-то поможет, но нет… от идеи выгнать паренька у неё становилось так погано на душе, что аж голова разболелась. Таня решительно задвинула подальше здравый смысл и решилась на абсолютно неразумный поступок.
– Мне-то ничего, но я видела в конце коридора раскладушку… Короче, ты помог мне избавиться от Димы, и я приглашаю тебя пока побыть у меня. Спать можешь на кухне. Квартира двухкомнатная, но вторая комната закрыта – там хозяйские вещи.
Пока Таня говорила, она смотрела на норушь, которая ей активно кивала и, кажется, улыбалась.
«Да, он прав – мои умственные способности, пожалуй, того… пострадали от говорящих котов, лис и воронов, а скорее всего, и до этого были не ахти – связалась же я с Димой и димомамой, но… Точно глупость делаю. Точно-точно… – думала Таня, глядя на несмелую улыбку на физиономии вредного создания. – Хотя… это моя личная глупость, и делать я с ней могу, что сочту нужным. Короче, хочу – творю, хочу – вытворяю! Сейчас вот собираюсь вытворять!»
– Ты что? Правда разрешишь мне пока остаться? – Вран пытался выглядеть равнодушным, но у него это не очень-то получалось – слишком редко кто-то его жалел, почти никогда… В его семье жалость почиталась чем-то лишним, ненужным, недостойным знатного рода Чернокрыловых. Или ты силён, красив, статен в любом виде и состоянии, или… или ты вовсе не Чернокрылов!
– Правда разрешу, – кивнула Таня, почти ожидая диагноз «ну ты и дyрррa», но Вран промолчал, на секунду прикрыл глаза, а потом уточнил:
– А рраскладушка пррравда есть? – он заволновался, что это… просто шутка такая. Ну не может же быть, чтобы ему так повезло, да?
– Есть, пошли, покажу где.
Таня указала воронёнку на сложенную раскладушку, а потом вернулась в кухню, где норушь уже открыла в стене дверь.
– Пойдём, ты дашь этим голодающим второй завтрак, – заторопила её Шушана, которой крайне не понравилось воодушевление Терентия и лисицы по поводу вкуса слопанного сыра.
«Понравился он им… ещё бы не понравился! Таня мне разный покупает. Вкууусный! А эти… вскроют холодильник и угуляют оттуда весь мой сырок!» – думала она, глядя, как Таня ставит миски с завтраком для оголодавшей за несколько минут живности.
Правда, до завтрака им пришлось ещё потерпеть медицинские процедуры и только потом приступать к повторному главному утреннему мероприятию.
– А что, лись, как ты думаешь, эта тётенька больше не придёт? – осведомился Терентий у лисы, задумчиво обследующей пустую миску.
– Тётенька – точно нет. Она теперь будет думать, что это было, как оно могло быть, и убеждать себя, что ей просто померещилось. Но ведь в чём её беда – она даже не сможет никому это рассказать, – насмешливо фыркнула лиса. – Как расскажешь о говорящих коте и лисе?
– А этот? Которого ворон приложил? – заинтересовался кот, у него было своё мнение, но хотелось узнать, что думает лисица.
– Этот? А вот мне кажется, что может вернуться! Правда, не в дом – его он точно уже боится.
Таня только плечами пожала. Ей почему-то стало абсолютно безразлично, придёт Дима ещё раз или нет.
Она вернулась домой через открытую норушью дверь, обнаружила воронёнка, который любознательно изучал конструкцию раскладушки и уже прищемил ею себе палец, показала, как её разложить, и решила срочно сходить купить новое постельное бельё и подушку с одеялом – лишнего-то в её хозяйстве пока не было.
Вран, кажется, только получив пакет с бельём и постельными принадлежностями, осознал, что его не выгонят! Что всё правда.
– Это… спасибо! Я… я тебе пригожусь! – немного неловко заявил он.
– На здоровье, – рассмеялась Таня. – Ты что на обед ешь?
Вран изумлённо уставился на Таню – у него никто никогда не уточнял, что он ест, а что нет.
Норушь потирала лапки… Если её чутьё не обманывало, то сегодняшние события были самым-самым лучшим доказательством того, что она не ошиблась!
Чем больше Дима думал о сложившейся ситуации, тем больше убеждался в том, что дело в поганце Соколовском!
– Это явно… просто какие-то киношные штучки! И как я сразу-то не понял? Ворон этот… Ну где сейчас в городе можно ворона найти – точно у киношников! И маму что-то такое напугало – какой-то фокус!
Как только Дима смог уехать с работы, он тут же отправился в ту самую клинику.
Валентина была крайне недовольна своей жизнью.
Ну вот, казалось бы, – наконец-то у неё появился шанс занять ДОСТОЙНОЕ её красоты место в жизни – это остальные могут прозябать от зарплаты до зарплаты, радуясь всякой вульгарной мелочёвке типа новых шмоток или отпуска у моря.
Она, Валентина, достойна гораздо, гораааздо большего!
И вот когда появился тот, кто может всё это большее ей дать на блюдечке с золотой каёмочкой, он ррраз, и обращает внимание на ветеринаршу Таньку!
Валентину просто начинало потряхивать от ярости, когда она слышала о Таньке! А уж видеть её она и вовсе не могла!
«Ну, хоть сегодня отдохну от этой змеищи!» – решила нелогичная Валентина.
И надо же, только она это подумала, как кто-то над её головой спросил о том, по какому графику работает эта самая Татьяна!
Валин взгляд мог бы резать металл на расстоянии, крошить скалы и громить бетонные плиты!
– Ээээ, понимаете, я её муж… мы немного поссорились, и я бы хотел знать её график, чтобы у меня была возможность помириться с женой. Девушка, пожалуйста… только Тане не говорите об этом, ладно?
Валентина уставилась на очень и очень привлекательного молодого человека, мгновенно просканировала его облик, калькулируя стоимость одежды, аксессуаров, дорогущего смартфона, модной стрижки и запаха парфюма.
«Так-так… Танька с ним разводиться собралась, а он, значит, помириться хочет? Синичка-синичка, а ну-ка, цып-цып-цып…»
Превращение пугающе красивой фурии в нежную и трепетную лань невольно произвело на Диму впечатление. Он вообще обращал внимание на красивых девушек, а тут – очень красивая, и смотрит так… неравнодушно, прямо скажем.
– Понимаете… я не могу на рабочем месте с вами разговаривать, – Валя выпустила бронебойный взгляд из-под густых наращенных ресниц, словно невзначай поправляя бейджик, который так удачно крепился на кромке глубокого выреза декольте. – Но… вы же помириться с Таней хотите, да?
– Дааа, – протянул Дима, машинально уставившись на… бейджик, – Валентина.
– Вот и замечательно. Я смогу вам рассказать о Танечкином графике… – она покосилась на часы, – через двадцать минут.
– Отлично! Я вас подожду! У меня тут машина припаркована! – обрадовался Дима, широкими и уверенными шагами спеша в западню.
Валентина проводила его сияющей улыбкой и решила, что жизнь, кажется, налаживается!
– «Я не верю, что Соколовский на Таньке женится! – осознала она, поправляя макияж. – Просто поразвлекается! А вот когда эта собачья врачиха поймёт, что ею наигрались, и соберётся
