— Мэора, вы невероятно хороши!.. Позволите проводить вас в столовую? Гонг к обеду вот-вот прозвучит.
— Провожайте, — милостиво позволила магесса, опираясь на предложенную руку.
В холле они наткнулись на владельца замка. В глазах герцога отразилось явное одобрение изменений, появившихся в облике магессы. Рольнир Файханас небрежно кивнул юноше:
— Спасибо, Фирио, дальше я сам займусь нашей гостьей. Мэора Айнура, прошу! Вы выглядите обворожительно, я просто сражён!
Юноша чуть сдвинул брови, но никак не оспорил самоуправство двоюродного дядюшки, хотя явно не был в восторге. Что ж, соблюдение субординации дисциплинирует молодых людей и идёт им на пользу. Сменив кавалера, магесса величественно прошествовала в столовую и была представлена собравшимся там обитателям Файханас-Манора.
Сидя за столом и вкушая, главным образом, вожделенные морепродукты, Айриэннис поддерживала светский разговор и рассматривала членов семейства Файханас.
Эстор Файханас был очень похож на своего старшего брата. Как говорили, он всегда и во всём поддерживал герцога, был ему предан и не завидовал его титулу. Особенной братской любви между ними не наблюдалось, скорее, это было взвешенное, основанное на разумности и доверии партнёрство. Эстор вёл себя сдержанно, ел и пил умеренно, на магессу поглядывал с некоторым любопытством, но без опаски, явно не считая достойным противником. Либо вообще не противником, хотя бы на данный момент.
Его супруга, мэора Альдарра, была лукава и смешлива, несмотря на свой почти пожилой возраст, охотно поддерживала застольную беседу и умело сглаживала периодически намечающиеся столкновения между сотрапезниками. Её младшая дочь, та самая мэори Юминна, очень на неё походила — жестами, привычками и улыбками, только была на добрых три десятка лет моложе. Также из женщин за столом ещё сидела супруга герцогского кузена, Синтиона Файханаса, который вместе с сыном отсутствовал по делам.
Другой кузен его светлости, Нэрбис Ниарас, был представителем боковой ветви рода. Раз в три-четыре поколения дочь Файханасов выдавали за наследника Ниарасов, и два семейства всегда были очень тесно связаны не только узами кровного родства и вассалитетом, но и общностью интересов — торговых, политических и прочих. Нэрбис значительно больше походил на герцога, чем Фирниор, являясь обладателем фамильного носа и резких, хищных черт лица. Он был тёмно-русым с обильной проседью на висках, хотя едва ли достиг сорокалетия. Его серо-голубые глаза поочерёдно останавливались на сотрапезниках, будто он постоянно анализировал их застольные реплики и делал для себя некие выводы. Выводы, впрочем, были большей частью благоприятными, однако стоило взгляду коснуться его старшего сына, как на лбу Нэрбиса ненадолго проявлялась вертикальная морщинка, а глаза тут же переходили на другого сотрапезника. Говорил он также немного, предоставляя прочим развлекать гостью и самих себя обсуждением талантов повара, погодных явлений и веяний придворной моды.
Его супруга была женщиной высокой и статной, белокожей, с лебединой шеей, с длинными, но очень изящными руками и гордым взглядом. Она равно дарила внимание всем сотрапезникам, кроме своего старшего сына, на которого вообще старалась не смотреть. Впрочем, это было бы незаметным, если бы Айриэ специально не вглядывалась в каждого из присутствующих за столом и не отмечала про себя малейшие нюансы их поведения. Что интересно, Фирниор мало походил на отца и не имел никаких общих черт с матерью, что давало повод усомниться в его родстве с мэорой Эльдией. Впрочем, очень может быть, что Нэрбис был женат вторым браком, таких подробностей касаемо членов семьи герцога Айриэ не помнила.
Самым же любопытным было, что никто в разговоре не коснулся причин и целей пребывания магессы в родовых землях Файханасов, равно как не обсуждались недавнее происшествие на ферме Нарваса. Это было в своём роде весьма показательно. Айриэннис не стала сама поднимать данную тему, поскольку ничего полезного это не принесло бы. Разве что лишний раз подтвердило бы умение аристократов «держать лицо» и скрывать свои чувства от посторонних, в чём магесса и так не сомневалась.
В общем и целом следовало признать, что обед у герцога прошёл не совсем уж бесполезно (особенно с учётом того, что она славно полакомилась подкопчёнными мидиями, креветками и восхитительной запечённой рыбой). Она познакомилась с большинством Файханасов, хотя и не получила почти никаких зацепок относительно выяснения личности преступного мага. На первый взгляд, почти все Файханасы были довольно-таки приятными людьми, а что скрывалось под их внешней оболочкой, в милой застольной беседе не выяснишь.
Рольнир Файханас после обеда весьма радушно приглашал магессу задержаться и погостить ещё, но она вежливо отказалась и уведомила герцога, что вскоре уедет, однако сначала немного побродит по окрестной территории — вдруг, мол, удастся узнать что-либо связанное с её расследованием. Уточнять, что именно, магесса не стала, а герцог из деликатности не спрашивал. Заверив, что коня её приводить не нужно, до конюшен она доберётся сама, Айриэ заметила, что мэор Рольнир едва ощутимо напрягся при слове «конюшни». Однако тут же расслабился и любезно заявил, что Файханас-Манор в её полном распоряжении. На том они и распрощались.
По правде говоря, Айриэ и сама не знала, что собирается искать. Она больше намеревалась помаячить для вида в саду и возле хозяйственных построек, поболтать со слугами, не то чтобы действительно надеясь выяснить что-то важное — скорее, поиграть на нервах неизвестного мага. Должна же она создавать видимость бурной деятельности. А то как-то даже обидно: обитатели замка восприняли появление её персоны на редкость буднично и даже беззаботно. Хоть бы кто встревожился, кроме разве что самого герцога, да и тот свою обеспокоенность умело прятал.
— Мэора Айнура, вы решили прогуляться по саду? Буду очень рад составить вам компанию!
Магесса едва подавила стон. Опять этот неугомонный щеночек! А она-то надеялась, что избавилась от юноши, исчезнувшего куда-то сразу после обеда.
— Пожалуйста, примите сей скромный дар! Я его собственноручно составлял! — Тёмно-серые глаза смеялись.
Фирниор протягивал ей букет роз. Оранжевых с розовыми переливами, да. Впрочем, этот букет смотрелся куда более благородно: аккуратный, дополненный перистой зеленью и белыми жемчужинками гипсофилы, перевязанный шёлковой лентой в тон. Айриэ поднесла букет к лицу, чтобы скрыть ухмылку. Интересно, на ободранных кустах ещё хоть что-то осталось?
— У вас неплохо получилось, — милостиво признала она. — Так и быть, проводите меня до конюшни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
