Ну-ну. Порочная бабочка игриво трепетала крылышками, а я начинала понимать, почему Вальтарта так боится темной магии. Насколько я знала, все их артефакты, даже составленные из светлой магии, сработаны с применением темной. Как ни горько признавать, но империя магов могла бы помочь мне выжить, я со своей сотней тёмных единиц могла бы быть им полезна. Как же они сумели поселить магию в жучков? Нир Байлок говорил, что сделать артефакт из живого существа невозможно, даже с темным артефактом, но маги смогли. Да, я могла бы найти свое место на восточном континенте.
Возможно, стоит здесь что-то купить. Для побега любое средство будет кстати, даже черное, как сама ночь.
— Она чувствует боль? Я слышала, что при попытке сделать артефакт из живого существа, то умирает от болевого шока.
Лавочница с любопытством на меня взглянула.
— Вы увлекаетесь артефакторикой?
— Нет-нет, совсем немного, — запротестовала я, глядя на несчастную бабочку.
— Насекомые не чувствуют боль в привычном для человека понимании, а в остальном это маленькая производственная тайна, — восточная красавица рассмеялась, довольная собственной шуткой.
— Продайте ее мне, — неожиданно даже для самой себя попросила я. — Сколько стоит эта бабочка?
— Четыреста золотых.
Лавочница довольно заулыбалась, а я сникла. У меня было всего пятьдесят монет, да и те нельзя потратить в полном объеме, нужно оставить часть на дорогу. Бросив последний взгляд на странную бабочку, трепещущую в колбе, я сделала шаг в сторону.
— В другой раз, у меня нет столько денег с собой.
Лавочница шустро схватила меня за руку.
— Ваш браслет! Если вы не взяли с собой деньги, то можете обменять товар на свой браслет? — она нетерпеливо взяла мою руку и поднесла запястье к одному из огней. Глаза ее расширились. — О, великая Леяш, твое дитя ваяло сей дар… Идеально рассчитанный импульс, точечные вложения по периметру оправы…
Ах, верно. У меня остался последний, недоеденный песиком браслет, который я искренне считала самым неудачным из сделанных. Про себя я называла его «прицел», браслет предназначался Клавису для военного похода, чтобы он не знал промаха, а его меч всегда находил цель. Для меня браслет не представлял ценности, поскольку я не умела ни драться, ни стрелять, да и меча у меня не было. А заведись он у меня, я бы не сумела его поднять.
— Что ж, тогда меняю.
Что этот браслет, что эта бабочка. Обе вещицы были для меня безделицей, сама не знаю, зачем я решила ее купить. В этой лавке не было ничего полезного для меня. Это были артефакты для удовольствий, что-то вроде кальяна из моего мира.
Бабочка, пересаженная в маленькую колбу, почти целиком умещалась в моей ладони. Я опустила ее в карман платья и почти сразу забыла про нее. На юбке было такое количество складок, что можно было спрятать не только колбу, а целый арсенал.
Я уже хотела вернуться обратно к своему спецназу, как меня поймала Ария.
— Вот ты где, Клео, пойдем!
Ария дернула меня за руку и весело потянула куда-то в очередной сумрак лавки. Лике и Ливике восхищенно ахали у прилавка, рассматривая жуков. Восточная лавочница с интересом смотрела мне вслед. Горели огни, многократно отраженные в стекле, шуршали жучки. Мы проскочили через всю лавку и выбежали на улицу. После прохладной темноты, я мгновенно ослепла от солнца, шума, веселого смеха и тепла. За те полчаса, что мы были в лавке, погода резко переменилась, и желтое солнце успело просушить мощенные дорожки, облить ярким светом цветы.
Кто-то осторожно, но крепко взял меня за руку.
— Я уж и не чаял увидеть тебя, Клео, — сказал Клавис и с силой прижал меня к груди.
19. Обман
Я не сразу сумела отстраниться, но когда смогла, почему-то не стала вырываться. Хотела почувствовать снова. Прошло не больше месяца, а этот мужчина превратился в незнакомца. Все то же золото глаз, светлое полотно волос, голос, губы, слова — все стало чужим.
— Что ты здесь делаешь, Клавис?
Более глупого вопроса было не придумать, но я не могла не спросить. Стоило мне оглянуться, как стало ясно, что Клавис здесь без сопровождения. Он поймал меня у высокой магнолии, и, казалось, солнечная улица текла, обходя пятно темноты, в котором мы остановились. Даже Ария куда-то пропала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Конечно же я пришел за тобой.
— Я никуда не пойду, Клавис, особенно с тобой. Отпусти!
На нас испуганно оглянулась одна из парочек, и мне удалось вырваться. Клавис медленно отступил, даже поднял руки, словно показывая, что не причинит мне вреда.
— Это он наговорил тебе… Конечно, он. Натравил на мой клан Совет, лишил мою мать приставки благородной ниры и вынудил сослать ее в хвост моей славной империи. Зачем же ты так со мной, Клео?
На секунду его взгляд сверкнул чистой ненавистью, и тут же стал безмятежным, как море в штиль. Но было поздно, я уже заметила. Эта ненависть, словно переключила меня в режим атаки.
— Мои никчемные браслеты стоят десять монет в хлебный день, а я настолько бесполезна, что кроме клана Тарвиш, мне нигде нет места? У меня оказались не разработаны потоки, и я едва не покалечилась на вашей чертовой драконьей тренировке. Зачем же ты так со мной, Клавис?
— У меня были причины, — все с той же безмятежность заявил Клавис, а после резко дернул меня на себя и впечатался поцелуем в губы.
Если бы кто-то сказал мне, что поцелуй может быть насилием, я бы рассмеялась, но он был им.
Я вырвалась и зло рассмеялась, и от меня шарахнулась ещё одна парочка, словно я сама была черным пятном, упавшим в их счастливую солнечную жизнь. А ведь если так подумать, я действительно им была. Эта мысль заставила меня рассмеяться снова.
Клавис осторожно взял меня за руку и повел вдоль старых лавок, придерживая за плечи.
— Здесь есть маленькое кафе, о нем мало кто знает, но я люблю его. Все время, что мы были вместе, мечтал привести тебя сюда, проходи… Как причудливо сбылась моя мечта… Тебе понравится. Здесь отменные десерты и кофе, как ты любишь.
Буквально в трех шагах от лавки с жучками, обнаружилась зелёная ниша, что издалека смотрелась частью городской стены, увитой плющам. Но Клавис отодвинул длинные стебли, и мы шагнули в солнечный сад, в котором гуляющих можно было перечесть по пальцам одной руки.
— Прошу, вейр Тарвиш, — рядом с нами бесшумно возникла юная вея в простом белом платье.
Она провела нас вдоль веселого ручья и беседки, в которой уже сидела несколько гогочущих драконов. Золотые цепи и пуговицы, бриллиантовые звезды и юное, брызжущее силой нахальство достаточно говорили об их статусе. Один из дракониров окликнул Клависа:
— Клавис, дружище, иди к нам со своей…
Посмотрел на меня и осекся.
Клавис вместо ответа полоснул его ледяным взглядом, и провел меня вглубь мангровых зарослей, закрывавших стеной одну из беседок. На столе уже поднимался дым от белого кофейника и пестрели разноцветные, кукольных размеров десерты.
— Ну и? Какие у тебя были причины так обойтись со мной?
Клавис сел напротив входа по старой военной привычке, а мне осталось только выбрать садиться справа от этого входа или слева. Десерты я не любила, но почему-то взяла один. Кофе с сахаром мне тоже не нравился, но я отпила крошечный глоток, чтобы не обижать Клависа. Он отвратительно обошелся со мной, но ждал встречи со мной, подготовил эту беседку, десерты и… Он спас мне жизнь, верно?
Но вежливости от меня пусть не ждёт.
— Хочешь знать, почему я так с тобой?
Клавис вдруг перегнулся через резной, старого дерева стол и взял меня за подбородок. Этот поцелуй уже не показался мне ледяным наказанием, даже был немного приятен, но я все равно отстранилась. Но Клавис по неведомой мне причине сделался вдруг крайне довольным, уселся на свое место, и с аппетитом впился в розовое пирожное.
— В твоей Академии исчезли уже семь иномирянок, и это только за последний год. В твою красивую голову хоть раз приходила мысль, что делает серебряный ант Рейнхард в академическом болоте? У него целая армия с руки ест, в рот заглядывает, он получил герцогство и военное ведомство в единоличное пользование, и вдруг осел в Академии. Ты не задумывалась, почему за всю учебу не встретила ни одной иномирянки?
