Сильвия потерла глаза рукой. В рассказе герцога присутствовала какая-то ужасная логика.
– Но почему Дав вдруг решил причинить зло человеку, который принял его как друга?
– А почему Яго вдруг решил уничтожить Отелло? Разве редкость, что уличная дворняга кусает руку, кормящую ее?
– А как именно погиб лорд Эдвард? Вы можете рассказать?
Ившир бросил ей лист бумаги.
– Вот, мадам, приглашение, адресованное моему брату, в котором его просят отправиться на рассвете в то место, где поджидала его смерть. Давенби оказался слишком большим трусом, чтобы сойтись с моим братом лицом к лицу на дуэли. Эдвард считался одним из лучших фехтовальщиков Лондона.
В записке с самым невинным видом бежали по бумаге строчки, написанные прекрасными черными чернилами знакомой рукой. Дружеское предложение. «Все подготовлено, милорд. Золото...» – не было никакой необходимости дочитывать до конца. Сильная боль сдавила горло, и ей стало трудно дышать.
– Но что-то ведь должно было подтолкнуть его к такой мысли...
– Возможно, Эдвард мог доказать, что отвратительные слухи, давно уже ходившие, совсем не беспочвенны, а Давенби узнал о его намерении. Я не знаю, но моего брата пристрелили как собаку, и все его богатство попало в руки его убийцы, твоего хозяина Роберта Синклера Давенби.
– Отчего же вы не преследуете его в уголовном порядке? У вас есть доказательства. Ей-богу! Вы все-таки герцог!
– Несмотря на все документы, которые ты держала в руках, состояние моего брата пропало бесследно. Я не могу доказать, что оно в руках Давенби. Он вполне может заявить, что вместе с ним ни о чем не подозревал и также разорился в результате рискованных начинаний. И хотя Давенби и организовал убийство Эдварда, сам не присутствовал при этом. Не так он глуп.
Сильвия закрыла лицо руками. Ей стало дурно. Ее трясло как в лихорадке.
– Я дал моему умирающему отцу торжественную клятву, что сделаю все возможное, чтобы унизить Давенби так же, как он унизил моего брата, прежде чем он умрет. Но я должен понять, как он устроен. Ты понимаешь?
Она принудила себя посмотреть в лицо реальности, заставила себя подняться на ноги и подойти к камину, возле которого Ившир стоял, раскинув руки в стороны, словно растянутый на дыбе.
– Я с ним целовалась, – произнесла она. Голова герцога дернулась.
– Что?!
– Я целовалась с ним. На маскараде леди Грэнхем. Он принял меня в темноте за женщину, и я целовалась с ним. Если бы не необходимость скрывать мой пол, я с охотой легла бы в его постель.
– Тогда наша миссия заканчивается сию минуту. Ты знаешь, что я заплачу тебе в любом случае. Ты знаешь, что для тебя всегда готов дом здесь, в Англии, без обязательств, если таково будет твое желание, – проговорил Ившир.
– Но теперь я не могу закончить ее, – ответила она. – Я уже запуталась в этой паутине.
Пальцы на ее плече едва заметно сжались.
– Если все, к чему стремится ваша душа, – телесные утехи, то решение проблемы ближе, чем вы думаете.
– Это большая честь, ваша милость, хотя мой ответ должен быть вам известен.
Какое-то мгновение он молча смотрел на нее, затем улыбнулся.
– Но следует ли удивляться, что мы все-таки иногда входим в соблазн?
Она притянула его руку и поцеловала и только потом отошла.
– Я всего лишь человек, и к тому же женщина. Разумеется, я испытываю искушение. Увы. Я чувствую себя ужасно нравственно неустойчивой, как если бы моя кожа превратилась в тончайшую газовую ткань, но есть и кое-что еще. Вы поручили мне миссию. Я согласилась на нее. Если я, как полная дура, и начала, несмотря на весь мой опыт и ваши советы, доверять ему, значит, я просто совершила ошибку, вот и все. Теперь, когда вы объяснили мне, как дела обстоят на самом деле, я добуду вам доказательства...
– Но не в том случае, если тебе лично придется заплатить слишком высокую цену, Сильвия!
Она натянула камзол и вгляделась в тьму за оконными стеклами. Снова, словно в насмешку, пошел снег.
– Никакой особой цены платить не придется. Мой заработок, а порой и моя жизнь не раз зависели от того, насколько правильно я смогу оценить мужчину. Из моих донесений вам уже известно все, что мне пока удалось узнать. Он управляет несколькими фирмами, одна, судя по всему, приносит большие убытки, а некоторые другие, напротив, весьма прибыльны. Большие суммы переводятся ему, и сам он осуществляет крупные выплаты, но совершенно невозможно понять, чем именно он занимается. Он покупает бумагу, мыло, продукты. Он платит наемным работникам. Он ходит куда-то каждую среду. И проводит там целый вечер.
– Куда он ходит?
– Здание со скульптурой над воротами. Хотя в темноте слишком трудно что-либо рассмотреть как следует, но, по-моему, она изображала человека с пастушеским посохом, несущего в руках ягненка. Эмблема Иоанна Крестителя, кажется. В остальном он просто исчезает в самое неожиданное время и также появляется.
Герцог не спеша подошел к буфету и вновь наполнил свой стакан бренди, затем так же неторопливо вернулся к камину.
– Ты не будешь спать с ним!
– Не знаю. Решение принимать не вам, и я смею уверить вас, что вы неверно рассчитали...
– Каким образом?
– Мужское платье, парик! Я не знаю, как защитить себя от него, когда я переодета мальчиком. Я не знаю, что я такое. Не понимаю, кто я. Мне следовало начать с того, чтобы сделать его своим любовником, тогда бы я сразу же убедилась, что он просто еще один мужчина.
Лицо герцога покрылось смертельной бледностью.
– Я запрещаю вам, мадам!
Она повернулась и посмотрела ему прямо в лицо.
– Вот проклятие! Ваша милость, что, по-вашему, такое страсть? Дама улыбается и рискованно шутит, давая обещания под прикрытием своего веера, а мужчина думает, что завоевал ее сердце?
– Я запрещаю!
– Да, на этот раз! После того как вы платили мне за все предыдущие разы? Как, по-вашему, я добывала для вас драгоценные сведения прежде? Только ложась в постель с мужчиной, могла я узнать его уязвимые места, его мечты.
Он выглядел ошарашенным.
– Я никак не думал...
– Ну действительно, как вы могли? Важно не только то, что близость бывает без любви. Важно, ваша милость, имеет ли женщина право сказать свое слово в такой области отношений. В браке тело ее принадлежит мужу, и муж может использовать его по своему усмотрению, вне зависимости от того, хочет она или нет. Если же она впадает в разврат, то становится совершенно бесправной. Разве вы никогда не видели таких женщин? Девчонок вроде Берты, которые жмутся по темным углам и пристают к прохожим, предлагая себя за шесть пенсов?
– Берта – француженка, которая передает твои шифровки моему лакею?
