– Если вы не против, – добавила мисс Бедгрейн.
– Вы среди друзей. – Молли похлопала по руке Уинни, чтобы привлечь внимание девушки. – Вы знакомы с моим другом мистером Килом? Он владелец «Кил энд Боттлз», это парфюмерия недалеко от Бонд-стрит.
– Да, верно. Я часто захожу к вам, мистер Кил. Рада видеть вас здесь.
Он дружелюбно кивнул Уинни и Кенану.
– Чудесные у вас племянницы, Молли. Одна краше другой. Мистер Милрой, я был на вашем последнем матче. Образец силы и мастерства, сэр. Весьма впечатляет.
Кенан ответил на комплимент мистера Кила, и завязался разговор. Мужчины отошли чуть в сторону, чтобы обсудить лучшие моменты поединка.
– Мне извиниться за свои уловки? – поинтересовалась тетушка.
– Если только перед отцом, когда он узнает, что это вы заварили. Вы ведь знаете, он запретил мне видеться с мистером Милроем.
Присаживаясь на освободившийся стул, Уинни искоса взглянула на Кенана. Тот был слишком увлечен разговором с мистером Килом, чтобы заметить, что дамы обсуждали его.
Тетушка поморщилась.
– Это все злость и страх оттого, что с тобой на ярмарке могло что-либо случиться. Когда происшедшее более или менее забудется, Томас передумает.
– Думаю, вы правы, тетушка. Сегодня я здесь, значит, он уже не выполнил свою угрозу запереть меня в комнате на весь сезон. Однако боюсь, что он всегда будет недолюбливать вашего молодого чемпиона. Не удивлюсь, если мистер Милрой сам приложил к этому усилия…
Тетушка вздохнула:
– Два гордеца. Их столкновения в борьбе за тебя было не избежать.
Уинни поморщила нос.
– Вы так это говорите, словно все общеизвестно. Уверяю вас, мистер Милрой не сделал мне ни одного предложения, достойного повторения при честном народе!
Услышав это, тетушка рассмеялась до слез. Она вытерла глаза носовым платком.
– Не видела столько искр, с тех пор как молния ударила в мой любимый старый дуб. – Она подняла свою морщинистую руку к щеке Уинни. – Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Каждый из вас думает, что переиграет другого, но я смотрю на это глазами старой мудрой женщины. Было время, когда я добивалась своего любимого, мистера Бедгрейна. – Молли помолчала. У нее комок в горле встал при воспоминании о прежних временах. – Друзья и семья говорили мне: за младшего сына выходить невыгодно, он ведь не мог предложить мне ни богатства, ни титула. Да и был не самым красивым из братьев…
Уинни дотронулась до руки тетушки, которая по-прежнему касалась ее щеки.
– Я в чем-то пошла в отца, а в вас есть что-то от дяди, если вы все-таки выбрали его.
– Во время нашей первой встречи он назвал меня болтушкой, – с нежностью вспоминала леди Бедгрейн.
– Вас это не оскорбило?
– Разумеется. Я швырнула в него туфлями. Одна из них попала ему прямо между глаз. – Молли показала место на собственном лбу.
– Уверена, он хотел придушить вас.
– Еще как. И пытался… Знаешь, что он еще делал? – Уинни помотала головой, и Молли продолжала1 – Подарил мне кружевные носовые платки, потому что думал, что нежное кружево будет красиво смотреться в моих руках. Он читал мне стихи. В его голосе всегда появлялись странные нотки, когда он читал мое любимое… Он купил мне дюжину пар туфель вместо тех, которыми я в него швырялась, а потом на каждую годовщину свадьбы стал дарить особую пару на память о нашей первой встрече.
Любовь. Потеря и время сделали ее горьковато-сладкой, но благодаря памяти о муже глаза старой леди сверкали – конечно, не так, как прежде, но сверкали.
– Он так и не извинился за то оскорбление?
– Так и не извинился. Он и потом говорил, что я много болтаю. – Тетушка пожала плечами. – Так оно и есть.
Мистер Бедгрейн видел мои достоинства и недостатки. Этот замечательный человек любил и то и другое. – Выражение ее лица изменилось, когда, отбросив воспоминания, она вернулась в настоящий день. – Твой мистер Милрой видит только свои недостатки и за ними не замечает достоинств, которые многие принимают как должное. В такое закрытое сердце может проникнуть только умная и смелая женщина. Но я думаю, что ради любви такого мужчины стоит рискнуть.
– Мисс Бедгрейн, вы довольны, что тетушка в хорошей компании?
Тут дамы заметили, что почти касаются друг друга головами. Обе поспешно выпрямились, гадая, что успели услышать джентльмены из их откровенного разговора.
– Ах… – Мистер Кил подошел ближе:
– За Молли не беспокойтесь. Я присмотрю за ней. Улыбаясь, он встал за ее стулом.
Почувствовав на себе взгляд Кенана, Уинни решила покориться судьбе и сказала:
– Благодарю вас, мистер Кил. Я рада, что у тетушки такой хороший друг. – Она протянула руку единственному мужчине, способному разбить ее сердце. Она хотела рискнуть. – Я готова, мистер Милрой.
Кенан и Уинни ушли с благословения тетушки Молли. Он был у нее в долгу. По какой-то причине эта старая дама пошла против собственной семьи и встала на его защиту. Милрой был благодарен ей за доверие, но в то же время это его пугало. Он пытался объяснить ей, что не достоин Уинни, но тетушка Молли ничего не хотела слышать. Как только она узнала об их встрече с сэром Томасом, в ее голове зародился хитрый план, как свести молодых, и она послала за Милроем.
Приятные воспоминания о маскарадах подсказали тетушке Молли, что «Пантеон» будет идеальным местом для любовного свидания. Кенан тоже так считал, пока на бал не явился Невин и не пригласил Уинни на танец. Увидев, как она улыбается этому дерзкому щенку, он еле удержался, чтобы не спрыгнуть с балкона и не разбить парочку.
– Хотите потанцевать?
Он сам удивился своему напористому тону. Предложение выглядело как угроза, и любая приличная девушка постаралась бы поскорее избавиться от таких ухаживаний. Но не Уинни.
Она окинула бесстрастным взглядом зал и сказала:
– Не особенно. Мне становится жарко в этом костюме. Прозрачная лента, которая украшала спину, игриво развевалась при каждом ее движении.
– Уинни, вы действительно думаете, что я спровоцирую на драку вашего благородного кавалера? Даже я могу сдержать животные инстинкты. Понимаю, вы считаете меня дикарем…
– Не говорите ничего, прошу вас, – попросила она, протянув руку, затянутую в перчатку, к его губам, чтобы он умолк. – Если вы ведете себя как дикарь, так это только потому, что сами этого хотите.
Он позволил ей вести его. Уинни, видимо, шла к главному входу, подальше от шума и веселой публики.
– Лорд Невин сказал, что неровно ко мне дышит, мистер Милрой, – призналась она, превратив его чувства в безумный водоворот ярости и страха. – Я не давала ему повода, но и не хотела бы обидеть благородного джентльмена.
