Около часу дня успешное движение русских остановлено Барклаем на два часа, до прибытия к Венсену наследного принца Вюртембергского.
У селения Пантен русская дивизия Гельфрейха едва держалась; ее подкрепили прусской гвардейской бригадой, которая и бросилась в атаку по лощине, хотя принц Евгений предлагал подождать, пока он возьмет Бельвильские высоты, командные над лощиной. Пруссаки потеряли половину людей и были отбиты. Только часа через полтора им удалось немного продвинуться вперед.
Пруссаки Йорка и Клейста, действовавшие к западу от Уркского канала, более четырех часов безуспешно атаковали Лавилет; французы даже переходили в наступление. Воронцов, стоявший в резерве у Обервилье, послал к Лавилету генерал-майора Красовского с полками 13-м и 14-м егерскими, Тульским и Навагинским пехотными и первым Бугским казачьим. Егеря в парадной форме (приготовились к смотру Блюхера) и спешенные бугские охотники, имея в резерве Тульский и Навагинский полки, пошли с музыкой и барабанным боем, ударили в штыки, без выстрела овладели батареей, ворвались в Лавилет и проследовали до Сен-Мартенских ворот, где получили в 4 часа дня приказание остановиться.
На левом фланге наследный принц Вюртембергский имел успех и около 3 часов подошел к Парижу. Тогда Барклай приказал в центре возобновить атаку. В скором времени Бельвильские высоты были взяты.
В пятом часу все французские войска уже были введены в бой; все позиции, кроме Монмартра, защищаемого Мортье, были потеряны; императрица-правительница, а за нею король Иосиф уехали в Блуа, предоставив маршалам переговоры о сдаче Парижа. Положение маршалов было отчаянное. Александр согласился на прекращение военных действий с условием, чтобы французские войска тотчас удалились за городскую ограду, а потом из Парижа. В 5 часов огонь прекратился по всей линии, кроме Силезской армии, до которой еще не дошло известие о перемирии. Там Ланжерон произвел кровопролитный штурм Монмартра, подобного которому он, по его словам, не видел со времен Измаила.
Наступила тишина. Народ тысячами валил к городским воротам, прося позволения взглянуть на русский лагерь, «что женщинам было разрешено».
Союзники потеряли 8400 человек (из них 6000 русских) и взяли 126 орудий и 1000 пленных; урон французов — до 4000.
Конечно, взятие Парижа — событие знаменательное, но с точки зрения военного искусства сражение было лишено единства действий и предварительной подготовки путем охвата, т. е. действием правого и левого крыльев; все свелось к лобовому удару на самую сильную часть позиции.
Низложение Наполеона
Вступление союзников в Париж ♦ Отречение Наполеона
Вступление союзников в Париж. В чудный весенний день 19 марта союзники вступили в Париж. Герои-солдаты в истрепанной одежде, в изорванных сапогах, мало годились для парада. Войска Раевского в мундирах, снятых с убитых неприятелей, более походили на французов; у Евгения Вюртембергского едва набрали 1000 прилично одетых и обутых.
Австрийцы давно интриговали, чтобы им первыми вступить в Париж. Однако порядок был такой: сначала прусская гвардейская кавалерия, русская легкая гвардейская кавалерийская дивизия, австрийская гренадерская бригада, затем русские войска и пр. Александр, указывая на ехавшего рядом Шварценберга, сказал Ермолову по-русски: «Вот, Алексей Петрович! По милости этого толстяка не раз у меня ворочалась под головою подушка».
Народ теснился на улицах и радостно встречал Александра. «Мы уже давно ждали прибытия Вашего Величества», — сказал один француз. «Я бы ранее к вам поспел, но меня задержала храбрость ваших войск», — отвечал Александр, зная, что слова его разнесутся по всему Парижу и Франции.
Победное вступление союзных войск в Париж в 1814 г.
21 марта сенат объявил Наполеона и всех членов его семейства низложенными, учредил временное правительство и подал голос за возведение на престол Людовика XVIII.
16 мая заключен Парижский мир, по которому Франция ограничена ее пределами на 1792 г.
Отречение Наполеона. 13 марта Винценгероде достиг Сен-Дизье. 14 марта Наполеон произвел усиленную разведку, разбил и отбросил Винценгероде к Бар-ле-Дюк с потерей 1300 человек, пяти орудий и части обоза. От пленных узнали истину. «Это прекрасный шахматный ход! Я никогда бы не поверил, что генерал коалиции способен сделать такое», — сказал Наполеон. Так как прямыми путями достигнуть Парижа было нельзя, то император двинулся через Труа к Фонтенбло. 18 марта в Труа он дал диспозицию, чтобы войска подошли к Парижу 21-го (150 верст), а сам на почтовых доехал в полночь до станции Кур-де-Франс, в 20 верстах от столицы, спеша оказать ей содействие личным присутствием. Здесь встретил войска, отступившие из Парижа, и узнал ужасные известия. Наполеон сел на дороге и погрузился в глубокую думу, окруженный сподвижниками, безмолвно ожидавшими его приказаний. Он послал Коленкура в Париж для переговоров, полагая выиграть время, а сам вернулся в Фонтенбло. Число войск его, вместе с отступившими из Парижа, достигало 36 тысяч, а союзники собрали к югу от столицы 180 тысяч. Маршалы вовсе не желали идти на Париж, о чем и заявили императору, намекнув на необходимость отречения.
25 марта император подписал отречение за себя и своих наследников, после чего Наполеона оставили почти все его сподвижники. В ночь на 31 марта он открыл свою дорожную шкатулку, вынул оттуда яд, приготовленный еще в 1812 г., и принял. Яд не подействовал.
8 апреля в полдень вся гвардия построилась перед дворцом в Фонтенбло. Великий полководец спустился с лестницы и обратился с горячей прощальной речью к своим старым солдатам. «Прощайте, мои дети! — сказал он в заключение. — Я хотел бы прижать вас всех к моему сердцу, так дайте же мне обнять ваше знамя!» И, подойдя быстрыми шагами к генералу Пети, державшему знамя старой гвардии, Наполеон обнял его, поцеловал, при громких возгласах и рыданиях своих товарищей, и, сев в экипаж, отправился с генералом Бертраном по Лионской дороге. 16 апреля Наполеон вступил на борт английского фрегата «Undaunted» («Неустрашимый»).
Значение для русской армии Заграничных походов
Велико было значение для русской армии Заграничных походов. Война — лучший учитель, а русская армия с 1805 г., в течение десятка лет, непрерывно воевала с турками, персами, шведами и многонациональной французской армией. Особенно важны походы 1813 и 1814 г., когда русские воевали не только против искусного неприятеля, но и бок о бок с европейскими союзниками, у которых могли кое-что позаимствовать. Постепенно русская армия приобрела огромный опыт. В первых походах против Наполеона первенство в искусстве и опытности принадлежало французам, но с 1812 г. оно решительно перешло на сторону русских.
Пехота усовершенствовалась в стрельбе, в действиях рассыпным строем и в пользовании особенностями рельефа местности. Русские стрелки всегда превосходили меткостью иностранных.
Новобранцы, поступавшие из резервов в полки действующих армий, находили там опытных, заслуженных офицеров и нижних чинов, под руководством которых чрезвычайно быстро и со свойственной русским сметливостью приобретали навык к войне.
Кавалерия имела обширную практику, что и продемонстрировала при Фер-Шампенуазе. Русская кавалерия и особенно казаки всегда следовали в голове союзных армий; в большинстве случаев разведывательные и партизанские действия были превосходны. Всеми было понято огромное значение конницы, и в начале царствования Николая I, когда общая численность армии в мирное время не превышала 500–600 тысяч, в ее составе было не менее 30 кавалерийских дивизий, не считая казаков.
Артиллерия русская овладела искусством и стрельбы, и маневрирования; в 1814 г. она считалась лучшей из всех европейских артиллерий.
Инженерным войскам после заграничных походов отведено было видное место, потому что наглядно выяснилась великая ценность их во многих случаях. При осадах крепостей, в полевых сражениях, при переправах русские саперы и понтонеры действовали отлично. Приносимая ими польза натолкнула на мысль о сформировании коннопионеров, дабы они содействовали коннице во всех необходимых случаях.
Генерал-квартирмейстерская часть (Генеральный штаб) должна была не только состязаться с мастерами своего дела наполеоновской армии, но и у себя постоянно сноситься со штабами иностранных союзных армий. Практика двойная. Необходимость иметь хорошо подготовленных офицеров Генерального штаба, доказанная в Заграничных походах, вынудила отказаться от прежнего случайного укомплектования генерал-квартирмейстерской части и привела к созданию Военной Академии по проекту Жомини, этого замечательного ученого, которого в ряды русской армии привел тоже заграничный поход.
