Когтистая перепончатая лапа сжимала блестящий, отливающий желтизной меч.
Хорст замер, впившись взором в круглые рыбьи глаза. «Морской человек» открыл рот, показав мелкие зубы, из вертикальных щелей на его шее вырвался неприятный всхлип. Он занес клинок для удара.
Авти резко взмахнул рукой, потом второй. Во лбу чудовища одна за другой выросли рукояти двух кинжалов. Глаза «морского человека» погасли, он сделал шаг и тяжело рухнул, стукнуло выпавшее из лапы оружие.
Хорст конвульсивно сглотнул и внезапно обнаружил, что совсем не испытывает страха, только удивление.
— Что застыл? — прикрикнул Авти, вытаскивая из тела кинжалы и брезгливо осматривая лезвия, покрытые желтой слизью. — Меч подбери!
— Кость, — только и сумел произнести ошарашенный Хорст, поднимая с мостовой удивительно легкий клинок.
— А ты чего ждал? — Шут выглядел собранным и серьезным, дурашливые манеры исчезли, точно их и не было. — Дерево под водой гниет, железо ржавеет, а воевать-то надо? Помнишь, чему я тебя учил?
— Ага, — кивнул Хорст. Последний урок ему преподали еще до прихода в Хисти, но рука помнила нужную хватку.
— Сегодня, похоже, выяснится, насколько хороша твоя память, — Авти обтер, лезвия и отбросил тряпку. — Безопаснее сейчас там, где легионеры! Так что вперед!
И они побежали в ту сторону, откуда доносились крики и лязг оружия.
Глава 8. Кинжал в чужой руке.
Строй легионеров едва держался. Хрупкие на первый взгляд мечи из кости в корявых лапищах «морских людей» крошили щиты и шлемы, как капусту, пластали человеческую плоть отборных воинов. Тела падали на мостовую, выжившие топтались по кровавым лужам. Легионеры потихоньку пятились, горластый толстяк куда-то исчез.
— Хаос вас всех задери! — пробормотал Авти. — Кто же так воюет?
— А как надо? — поинтересовался Хорст, ощущая, как дрожат руки, а сердце скачет перепуганным кроликом.
— Щит подбери, — вместо ответа велел шут, — пригодится…
Хорст поднял обитый кожей кругляш, просунул руку в ремни.
Из узкого переулка за спиной с торжествующим ревом выскочили десятка полтора «морских людей». Зубастые пасти были распахнуты, глаза горели, а перепончатые лапы шлепали по грязи.
— В круг! — рявкнул Авти так, что нападавшие на мгновение остановились, а легионеры, привыкшие к безусловному повиновению, выполнили и этот приказ.
Хорст неожиданно для себя очутился в строю. Клинок выглядел слишком легким, а со щитом было неудобно: он казался лишней, сковывающей движение тяжестью.
— Каргахта! — выкрикнул самый большой из «морских людей», похожий на непомерно разжиревшую жабу, и выходцы из воды ринулись вперед.
Вот тут-то Хорст смекнул, что щит — вовсе не лишняя тяжесть. Подставил его под удар, ощутил, как занемела рука, и сам ударил в ответ. Удивился, с какой легкостью желтое лезвие пропороло чешуйчатое горло, а напротив бесновался, неистово рычал следующий враг…
На то, чтобы бояться, просто не осталось времени.
Хорст отражал удары, рубил и колол. Рядом отчаянно сражались легионеры, за спиной голосом, не оставляющим возможности не повиноваться, орал Авти. Каждый знал, что договориться с этим врагом, сдаться ему не получится. «Морским людям» не нужно золото и прочие людские богатства. Сдавшихся они убьют так же, как и сопротивляющихся, а трупы уволокут под соленую воду…
Счастье еще, что «морские люди» не плавают, а ходят по дну, хотя лапы у них снабжены перепонками. Если бы они умели всплывать к поверхности, ни один корабль не рискнул бы выйти из портов Полуострова.
Хорст видел все вспышками, на мгновения словно выпадал из реальности куда-то во тьму, а потом возвращался, чтобы оказаться в центре следующего эпизода: вылетевшее из-за спины копье втыкается в грудь одного из «морских людей», тот с хрипом оседает, царапая древко… длинный меч сносит голову одному из легионеров, брызжет кровь, на губах ощущается соленое… щит трещит под ударом, чешуйчатая харя мелькает совсем рядом, Хорст остервенело тычет в нее…
Спасение пришло тогда, когда его уже никто не ждал. За спинами «морских людей» запели рожки, послышался слитный топот и рев, вырвавшийся из множества глоток. Человеческих глоток.
Хорст упал на колени. Сил не осталось даже на то, чтобы вытереть с лица покрывающую его липкую жидкость — пот, кровь, грязь и слизь вперемешку. Равнодушно позволил кому-то оттащить себя в сторону, послушался голоса, орущего над самым ухом:
— Бросай меч!.. Бросай меч!
Потом на мгновение провалился в беспамятство. Когда пришел в себя, то обнаружил, что сидит у стены дома, а рядом, подпирая друга плечом, расположился Авти.
Рубаха шута была окровавлена, но на роже красовалась бодрая ухмылочка.
— Ну что, живой?
— Живой, — ответил Хорст, — а ты здорово там командовал… Как не в первый раз.
— Кем мне только ни приходилось бывать, — вздохнул Авти, — до того как я понял свое предназначение! А ты ничего, держался молодцом.
— Я старался. — Слова вылезали через горло с трудом, драли его, точно куски пемзы.
— Да, так посмотреть, — шут усмехнулся, — и вовсе непонятно, как мы, люди, исхитрились уцелеть в этом мире? С востока напирает готовый пожрать все Хаос, в горах — холиасты, с моря грозят вот эти красавцы, — последовал кивок в сторону валяющегося неподалеку трупа, — а мы еще ухитряемся между собой воевать! Редкостно живучие и агрессивные твари!
Хорст промолчал. Говорить не хотелось, двигаться тоже.
На улице, кроме них, ничего не шевелилось. Уцелевшие жители попрятались по домам, пространство вокруг, сколько хватало взгляда, устилали человеческие тела и туши нелюдей. Смерть объединила их — такое вряд ли бы могло случиться в жизни. Откуда-то издалека доносились вопли, ветер разносил резкий запах гари.
— Ладно, ты сиди пока, а я пойду осмотрю тут все, — проговорил Авти.
Воровато озираясь, шут двинулся вдоль улицы, переворачивая трупы и самым беззастенчивым образом шаря по карманам. Поймав укоризненный взгляд Хорста. он невинно улыбнулся и сказал:
— А чего такого? Им деньги все одно ни к чему, а нам пригодятся!
Помимо страсти к насилию и пьянству, Авти оказался еще и мародером. Трудно было поверить, что в столь тщедушном теле уживается столько пороков одновременно.
Хорст сидел, бездумно пялясь в небо, где поднимающийся из-за домов дым впитывался в облака, а потом неожиданно для себя повернулся и потянулся к лежащему неподалеку короткому мечу, выпавшему из руки кого-то из легионеров.
Едва пальцы сомкнулись вокруг рифленой рукояти, мелькнула мысль: «Зачем он мне?», но тут же исчезла, и Хорст встал, отстегнул от пояса мертвеца ножны. Вскоре клинок, аккуратно завернутый в плащ, оказался в мешке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
