На улицу выскользнули осторожно, будто мыши, крадущиеся к сыру, забытому на столе. Горожане торопились по своим делам, не глядя на преступников. То ли указ не дошел еще до всех ушей, то ли жители Стагорна не верили императорским посулам. По крайней мере, никто не бросался на рыжих юношей и бородатых стариков с криками: «Хватай! Держи!»
Невозбранно достигли до центра города, миновали площадь, в середине которой, на специальном постаменте, продолжал надрываться глашатай в длинной ало-золотой одежде.
— Поспособствовавший же поимке злодеев получит из Казны двадцать сотен золотом! — вопил он, багровея от натуги.
На глашатая особого внимания никто не обращал, и у Хорста немного отлегло от сердца.
— Иди нормально, — сказал ему Авти, — распрямись и перестань жаться к стенам. Шагай уверенно! Всякий, кто пытается спрятаться, вызывает подозрение.
До ближайших, северных ворот Стагорна добрались без всяких помех. У крайнего перед ними дома Авти неожиданно замер, так что Хорст уткнулся лицом ему в спину.
— Осторожнее! — прошипел шут. — Смотри, куда прешь…
Хорст выглянул из-за плеча приятеля и понял, почему тот насторожился. В этот день очередь к воротам выстроилась не только снаружи, но и изнутри. Не очень большая. Но с учетом того, что выезжающих обычно не досматривали, она выглядела непривычно.
— Плохо дело, — пробормотал Авти, — они взялись за нашу поимку всерьез. Пошли отсюда.
— Куда? — поинтересовался Хорст.
— В порт, — ответил фигляр, — глядишь, на каком-нибудь корабле место подыщем.
— А что будет, если нас поймают?
— О, ничего особенного, — шут издал легкий смешок, — пара недель в сыром и холодном подземелье, а потом— яма с ядовитыми змеями. Ну и смерть, не быстрая, зато мучительная.
Хорст ощутил, как по коже табуном пробежали мурашки.
В порту их тоже ждало разочарование — по причалам расхаживали патрули из легионеров, по очереди осматривали каждое судно.
— Н-да, — бодрости в голосе Авти было меньше, чем осмысленности во взгляде пьяницы, — крепко они все перекрыли. Не прорвешься…
— А если подкупить кого из капитанов? — предложил Хорст. — Чтобы он вывез нас из города?
— Ты плохо знаешь обитателей Стагорна. — Шут покосился на приятеля с сожалением. — Любой из них с радостью возьмет твои деньги, а потом сдаст легионерам, чтобы заработать еще раз.
Авти развернулся и зашагал прочь от порта. Хорст последовал за ним, не очень понимая, куда именно они направляются.
Миновали шумную площадь, свернули в тот район, который сильнее всего пострадал от пожаров. Мародеры ушли отсюда, погорельцы забрали из руин все, что могли, и только ветер носил запах гари и облачка пепла.
— Вот тут и спрячемся, — Авти остановился возле дома с провалившейся крышей, но частично уцелевшими стенами.
— На пожарище? — Хорст оглядел заваленные мусором развалины. Погибших успели похоронить, но мертвечиной все равно тянуло. — Тут же грязно и… вообще…
— Либо ты слегка запачкаешься, либо распростишься с жизнью, — отрезал шут, перелезая через одну из стен, — выбирай!
— Спаси нас Владыка-Порядок, — пробормотал Хорст и последовал за ним.
Устроившись на покрытом сажей куске фундамента, Авти долго рылся в мешке, потом вытащил бритву. Крякнул и решительно поднес ее к горлу.
— Ты чего? — удивился Хорст, с интересом наблюдающий за действиями приятеля.
— Если мы хотим выбраться из этого проклятого города, то мне придется на время покинуть это «уютное» местечко, — сказал шут, с выражением величайшей муки на лице уничтожая бороду, — а для этого лучше слегка изменить внешность…
— Покинуть? — Хорст вздрогнул. Мысль о том, что он может остаться один на пожарище, среди руин чужой жизни, которая в один день превратилась в прах, внушала тревогу. — Это нужно?
— Ага, — Авти расправился с бородой и принялся за усы, бритва с хрустом елозила по морщинистой коже, — надо. Еще рубаху переодену на обычную, и тогда никто меня не узнает. Так, а теперь помоги…
Хорст взял бритву за теплую рукоять и принялся срезать свисающие до плеч седые патлы.
— Поменьше оставляй, поменьше, — бурчал шут, — жаль, что ты сапожник, а не цирюльник, а то побрил бы наголо…
Стряхнув на землю остатки волос, Авти извлек из мешка рубаху, очевидно «позаимствованную» где-нибудь. Переоделся и взглянул на Хорста.
— Ну как?
В безбородом невысоком мужичке, пожилом, но еще крепком, никто бы не узнал шута по имени Авти Болтун. Лысина изрядно увеличилась, лицо без усов и бороды обрело немного иную форму. Только глаза блестели так же, как и раньше, хитро и нагло.
— Да!.. — изумился Хорст. — Клянусь Владыкой-Порядком, совсем другой человек!
— Ну и отлично, — шут ухмыльнулся, — сиди тихо и не высовывайся. Тут иногда еще ходят патрули. А я вернусь ближе к ночи.
Хорст тоскливо вздохнул. Авти скользнул через развалины, прозвучали удаляющиеся шаги, и над руинами воцарилась тишина. Лишь издалека доносился городской шум.
Авти появился, когда сгустились сумерки. Возник совершенно бесшумно, будто хищный зверь. Сидящий укуска обгорелой стены Хорст невольно вздрогнул и осенил себя знаком Куба.
— Ух! — с облегчением выдохнул он. — Ловок ты!
— Неумех в шуты не берут. — На чужом лице появилась знакомая ухмылка. — Давай собирайся. Ближе к полуночи двинем.
— Чего мне собираться-то? — пробурчал Хорст, стараясь скрыть искреннюю радость по поводу того, что приятель вернулся живым и невредимым. — А куда пойдем?
— К ближайшей городской стене, — Авти вытащил из-под рубахи здоровенный моток толстой веревки, — придется через нее перебираться.
Из развалин выбрались, когда поднявшаяся на востоке ущербная луна скрылась в темном чреве громадной тучи. Слабый звездный свет лился на улицы ночного Стагорна, со стороны порта доносились какие-то вопли. С негромким шорохом суетились крысы.
Разоренный квартал скоро остался за спиной. Они шли по темным, словно вымершим улицам, где двери добротно построенных домов были заперты, а из-за заборов злобно тявкали псы. Потом миновали улицы, застроенные разваливающимися хибарками, где кипела ночная жизнь. Из таверн доносились удалые вопли, в сточных канавах лежали пьяные. Или получившие удар ножом. В темноте не особенно разглядишь.
От встреченного патруля укрылись в узкой щели между двумя домами. Тут было грязно и нестерпимо воняло кошачьей мочой. Хорст сидел, зажав нос и стараясь не дышать, пока мимо проходили легионеры, которые позвякивали снаряжением и освещали путь факелами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
