качели остановились.
— Ну и что это за неуставной визг? — спросил сзади сердитый голос.
Сайко оглянулась.
По накатанной лыжне к модулю шёл самый страшный в истории Галактики зверь. Человек. Насупленный и мрачный Вальтер Дерен.
В одной руке он держал какое-то незнакомое оружие, в другой — здоровенный десантный нож, но выключенный, не размывающийся от вибрации.
— Я же велел тебе спать! — рявкнул он не хуже вайшуга и сунул нож в карман.
— Я-йа… — растерялась Сайко. Она сорвала голос. — Я уже выспалась.
— А кто разрешил тебе выходить из модуля⁈ Хоть какое-то понятие о дисциплине у тебя вообще есть⁈
Дерен сердился. Это было физически зримо, плотно, и словно бы наваливалось на девушку ужасной тяжестью.
Она ощутила, что волна, недавно так здорово поднимавшая её, обрушилась теперь сверху, вбивая в землю.
Голова закружилась. Сайко опять ощутила себя маленькой и слабой. И даже кастрюля с кашей потяжелела у неё в руках.
Девушка опустила задрожавшие руки и прижала кастрюлю к груди.
Айю тоже сообразили, что Дерен сердится: заскулили, припадая к земле. А вайшуг… Он вдруг словно бы сдулся, стал меньше.
— А ты тут чего лазишь? — рявкнул на него Дерен. — Тебя только и не хватало, зараза алайская!
Зверь попятился.
— Да он просто голодный, наверное, — пролепетала Сайко, жалея вайшуга.
Его пушистая шерсть теперь плотно прилегала к телу, иголки спрятались. Он и вправду казался чуть-чуть побольше медведя. И вид его теперь совсем не пугал.
— Со жратвой тут плохо, — нехотя согласился Дерен, всё ещё хмурясь и оглядываясь: на кровь на снегу, на раненного вожака и залёгших на землю самочек-айю.
Сайко, понимая, что надо срочно переводить разговор, пока им всем не влетело, вместе со зверями, подсказала неуверенно:
— В модуле мясо есть. Р-размороженное. Я при-принесу? — от напряжения она стала заикаться.
Сердитый Дерен был гораздо страшнее сердитого вайшуга.
— Да он и мороженое сожрёт, — кивнул Дерен и провёл по лицу ладонью, словно снимая маску.
Кажется, он больше не собирался никого ругать.
— А почему вайшуг тебя боится? — быстро спросила Сайко. — Это потому, что ты — сильный истник?
Вайшуг действительно уставился на Дерена, как мышь на кота.
— Вряд ли, — дёрнул плечом пилот. — Он же охотился на проклятых. Это сейчас они выродились, а раньше там были истники и посильнее меня. Я видел, как здесь боятся вайшугов. Видел, как зверь морочит жертву, заманивает, лишает воли.
— Тогда почему? — Сайко улыбнулась, глядя, как самочка тихонько подползла к вожаку и лижет ему морду.
— Может, потому что и я уже не лучше этого зверя? — вздохнул Дерен. И оценивающе посмотрел на вайшуга: — Жрать хочешь, да?
Зверь не ответил, но и не двинулся с места, хотя запах людей явно раздражал и пугал его.
Дерен отнял у Сайко кастрюлю, поставил на снег и повёл девушку к модулю.
— Я не пойду, — заупрямилась она. — Надо перевязать айю. И покормить!
— Давай ты зайдёшь в модуль, а я вынесу этой банде мяса? Мне так будет спокойнее.
Сайко вздохнула и поплелась за Дереном: лучше было не злить его и согласиться.
Потом она следила из окошечка, забранного железными прутьями, как Дерен вынес один за другим пять здоровенных брикетов замороженного мяса.
Вайшуг не стал ломаться. Выбрал самый большой брикет, вцепился зубами и уволок.
А айю остались. И Сайко тут же выбежала и кинулась к вожаку, таща последнюю кастрюлю и аптечку.
Дерен вздохнул. Он повалил вожака на бок, прижал к ране браслет.
— Держи его за голову, чтобы не дёргался, — сказал он Сайко. — Царапина неглубокая. Здесь, скорее, опасней ушибы. Но браслет может уколоть ему антибиотик и напугать.
Сайко обняла айю за голову и стала поглаживать, шепча ему в ухо ласковые слова.
— Сейчас, — приговаривала она. — Сейчас будем кушать. Потерпи минутку.
Самочки нюхали мясо, но не смели приступить к еде без вожака.
Вожак айю морщился, как человек, поскуливал, но вырваться не пытался.
— Он меня любит, — сказала Сайко.
— Он думает, что я идиот, — кивнул Дерен.
Сайко фыркнула:
— Это точно. Украл девушку и не женился. У айю это, наверное, настоящее преступление. Он хочет меня у тебя отбить?
Дерен улыбнулся.
— Наверное.
— Я так испугалась, — призналась Сайко. — За айю. А потом меня словно бы всю раздуло, и стало не страшно.
— Это накат, — пояснил Дерен. — Другого дальнего оружия у меня не было.
— А что такое накат?
* * *
Айю поскуливал от боли, но терпел и не вырывался. Он признал в Дерене вожака.
Однако Сайко ему тоже очень нравилась. Молодая непокрытая самочка. Безобразие же, пустить её одну гулять по горам.
— Что такое накат? — переспросила Сайко.
— Это… — Дерен замялся.
Да кто бы знал, что такое «накат», который он был просто вынужден сегодня использовать.
Больше ничего в голову не пришло — больно уж далеко он отошёл от модуля.
Сам Дерен столкнулся с этим проявлением психической силы только на «Персефоне».
Капитан Пайел не просто давил на своё окружение, как это делают истники. Его раздражение накатывало волной: то вызывая у подчинённых стыд, ужас, раскаяние, то буквально вжимая в пол.
И нахватался капитан этого от лендслера, а лендслер…
А лендслер… от вайшугов… Хэд!..
Только сейчас до Дерена дошло, почему несколько лет назад он был беспомощен перед таким же зверем с Тайэ, и вдруг…
Командующий Объединённым Югом, Колин Макловски, был потомственным таянским лордом!
Он был инициирован духом зверя на Тайэ, говорили, что его зверь как раз вайшуг!
Это лендслер, будучи в ссылке, приучил капитана к той силе, что вызрела в нём среди вот таких же зверей. А капитан приучил потом всю команду.
И ведь Дерен мог догадаться раньше! Ведь в Содружестве те, кто общается с истниками, не становятся постепенно иммунны к психическому насилию. Только на «Персефоне»!..
Пилот понял, что ему можно начинать писать диссертацию, и едва не рассмеялся, но успел прикусить губу.
Так вот значит, что творится с этой отбитой на головы молодёжью на «Персефоне»! Вот почему Рэмка так нагло строит даже регента, глядя бесстыжими глазами на его волевые потуги.
А ведь об этом знали всегда…
Знали, что мастера зверя с Тайэ невосприимчивы к психическому насилию…
Но все привыкли думать, что только мастера!
И ведь последние годы жизни Дяди проклятые — тоже начали контакты с таянцами! Сводным братом Изабеллы Кробис был полукровка, наполовину тайянец, Извар! Даже непосвящённый ещё в тайны мастеров, он не особенно боялся зверей!
И он был там не один! Великий Дядя тоже прозрел этот феномен и начал его использовать!
Потому и поредела популяция вайшугов! Дяде просто не хватило времени, чтобы передавить всех зверей и выбраться на свободу!
Вайшуги дохнут от голода!.. Вайшуги подкапывают сторожевые вышки!..
Какая наивность…
— Дерен? — озабоченно окликнула наставника Сайко и поправилась: — Вальтер, с тобой всё в порядке? Этот накат — он очень трудный, да?
* * *
Картинка для настроения)
Глава 27
Дерен
Перевал. Долина проклятых
Чем больше Дерен размышлял о накате и инициации духом зверя, тем яснее становилось, что диссертации ему не видать.
Если сам он и оказался слепым ташипом, то явно не генерал спецона Вилим Мерис, давно и тщательно опекавший и капитана Пайела, и его людей.
Корабли, на которых служил капитан Гордон Пайел (в миру — Агжей Верен), всегда подчинялись лично генералу Мерису. И нужно было не знать, что за человек Мерис, чтобы не заподозрить неладное.
Засланный особист, исколесивший весь Юг. Съевший за сто лет противостояния спецслужб Империи и Содружества не меньше дюжины собак, ташипов, гикарби и прочей малосъедобной живности.
Феноменальный стратег и тактик — очень редкое сочетание, когда один и тот же человек видит вдаль так же хорошо, как и вблизи.
Имперец с нулём ментальных способностей, истинный северянин, но при этом — полностью иммунный к психическому насилию, так распространённому на Юге Галактики.
Про генерала Мериса рассказывали, что он пользуется запрещёнными в Империи имплантами, дабы сохранять контроль над сознанием. Ведь воевал он с экзотианской знатью, в совершенстве умеющей подавлять волю.
Но кто из известных Дерену особистов сам видел эти импланты?
А ведь генерал Мерис в бункере не сидел. Он часто бывал и на «Персефоне», и в эйнитской общине, соприкасаясь с выученными истниками Храма и со стихийными — вышедшими из-под руки капитана Пайела.
А когда вокруг сплошь спецон да разведка — хоть что-то да просочилось бы.
Железо ненадёжно.
