— Так ты не топилась?
Девчонка затрясла головой, не в силах произнести ни слова.
— Просто решила поплавать?
Голова мотнулась утвердительно. Хохот понемногу отпускал её.
— Понятно! — зло прошипел Извек и поднялся с мокрого песка. Медленно побрёл к брошенному мечу, подобрал, оглянулся. Хотел что—то ещё сказать, но только махнул рукой.
Ноги сами понесли к затухающему костру, от которого уже несло горелым мясом. Из—за кустов торчала морда Ворона. Конь глядел на мокрого хозяина с плохо скрываемым удивлением. Сотник, грозовой тучей, прошёл мимо, на ходу расстёгивая пряжки доспеха. У костра стащил с себя железо, подбросил на угли охапку ветвей и, пока огонь оживал, вбил вокруг костра несколько сучьев. Когда вылил воду из сапог, доспех и рубаха парили вовсю. Ворон притих, даже листочки с куста общипывал украдкой, чтобы не раздражать хозяина. Извек угрюмо догрызал оставшееся мясо. Стоял спиной к костру, досушивал отжатые наспех штаны. Скоро почувствовал, что ещё немного и начнёт подрумяниваться, как масленичный колобок. Развернулся, лицом к костру. Постоял, шебурша мокрую бороду, вспомнил про кувшин. Отпив из горлышка, решил, что пора одеваться: к утру и на теле досохнет. Уже облачившись, почувствовал как внутри загрело.
Взошедшая луна посеребрила спину Ворона. Костёр лениво похрустывал прогорающими сучьями и начинал припекать обтянутые штанами колени. Тишину нарушали только редкие крики ночных птиц и Сотник начал задрёмывать. Клюнув пару раз носом, решил всё же прилечь. Приподнялся, подвигал седло и только тут заметил, что ворон опять замер, как пёс, почуявший дичь. Оглянулся в направлении взгляда, да так и застыл согнувшись. В пяти шагах, у кустов, пялила глаза давешняя утопленница. Стояла, ничуть не стесняясь наготы, лишь теребила пряди тяжёлых волос.
Извек, растерявшись как пацан, запоздало отвернулся. Дремлющий разум судорожно просыпался. Взгляд упал на свёрнутый плащ, руки, опережая мысли, тут же подхватили свёрток и сдёрнули тесьму. Искоса глянув на гостью, отвёл глаза и, не глядя, бросил плащ в её сторону. Шелестнула тяжёлая ткань, треснула задетая плащом ветка и девчонка приблизилась к костру. Виновато глянув на дружинника, поправила накидку, осторожно опустилась на бревно. Извек потоптался на месте, добавил в костёр пару сучьев, в конце концов, бухнулся поверх седла. Чувствуя забытую с отрочества робость, озадаченно произнёс:
— Ну, здравствуй, девка! Ежели накупалась, то давай знакомиться, что ли? Меня Извеком кличут, а тебя как звать.
— Все наши Лелькой зовут. — ответила девчонка удивительно чистым голоском.
— Леля значит, — кивнул Сотник. — Хорошее имя, доброе.
Не находя места рукам, потянулся за кувшином. Собрался было отхлебнуть из горлышка, но помедлил и, полез в перемётную суму, припомнив, что где—то завалялась деревянная чеплажка. На удивление плошек оказалось три штуки. Видимо в очередной раз бережливый Мокша прибрал посуду, с пьяных глаз перепутав коней. А может просто прогуляли допоздна, а в ночи все кони чёрные. Кинув третью обратно, Сотник наполнил плошки.
— Не откажи в любезности, милая, раздели со мной чарочку. После купания не повредит, — он усмехнулся и протянул одну девчонке. — Хотя, ты бы поменьше по ночам купалась, а то утопишь какого—нибудь непонятливого, вроде меня.
Лелька улыбнулась, согласно кивнула и выпростала из—под плаща узкую ладошку. Отпила, заглянула в чеплажку, понюхала, будто впервые попробовала, но заметив удивлённый взгляд дружинника, как ни в чём не бывало, глотнула ещё. В глазах проскользнула хитринка, но ответила смущённо, будто извиняясь.
— Как же мне не купаться, дядечка Извек? Нам — русалкам без воды никак нельзя.
— Вам русалкам? — переспросил Сотник. — А—а, ну да, тогда конечно.
Он вновь приложился к вину, но тут до него дошёл смысл сказанного и питьё встало поперёк горла. Сглотнув комок с третьей попытки, Извек переглянулся с Вороном. Губа коня отвисла, глаза сверкали белками то на хозяина, то на незнакомку. Сотник тем временем справился с удивлением, но на всякий случай покосился на миниатюрные ступни, выглядывающие из—под плаща, потряс головой.
— Вот те раз… кому сказки, кому присказки, а мне опять несреча. И так одни беды от девок, а тут ещё и русалка… Теперь, до кучи, все водяные и болотные за мной гоняться будут.
— Гоняться? — не поняла Русалка. — Зачем!
— Зачем?! А чтобы жизнь мёдом не казалась. Ляпнула же одна дура, что я её сватаю и у жениха увожу. Теперь тот жених со товарищи, с ног сбиваются, меня зловредного разыскивая, дабы сшибить мою буйну голову. Вот и бегаю околесицами, чтобы не поубивать кое—кого из них, пока объясняться будем.
— И что, все девки такие? — кротко поинтересовалась Лелька.
— Конечно! — с деланной серьёзностью заверил Извек. — Все до одной… и даже больше! Вихляют задами, да кровь нашему брату портят. Эт потом некоторые умнеют, ежели муж построже попадётся. А так… все поголовно. Про русалок, конечно, не знаю, но думаю то же самое, токмо ещё хуже. Простую бабу хоть за косищу ухватить можно, да прижать за амбаром, а ваших и сетью не словишь. Одно лишь и знаете — головы мужикам морочить. Он осёкся, заметив, как русалка задохнулась от гнева.
— Так вот оно что! — вскинулась Лелька. — Все девки оказывается — дуры, а вы значит хороши! Ваше дело — за косу и к амбару! Ничего не скажешь, молодцы да и только!
Сотник понял, что попался на зубок и теперь выслушает щедрые девичьи упрёки за всё мужское племя. Решил не перечить, взял Лелькину плошку и потянулся за кувшином. Девчонка тем временем разошлась не на шутку…
— Все вы, мужики, такие: болтаете от зависти всякие гадости. Кому ничё не обломилось, давай слухи распускать, — она будто невзначай вытянула из—под плаща стройные гладкие ножки. — И что рыбьи хвосты у нас, и что сами мы скользкие, как лягушки, и что под воду к себе утаскиваем. Да кому вы такие нужны? Грубые, наглые, только и знаете что лапать и в кусты тащить.
Извек открыл рот от русалкиных откровений, кувшин застыл на полдороги. Ворон тоже замер, даже перестал хрустеть сочной травой. Уши повернул к Лельке, глаза таращил на хозяина, вид имел такой же глупый. Девчонка же, как ни в чём ни бывало, продолжала.
— Ты вон глянь на себя, — она лукаво хохотнула. — Не чёсан, немыт, воняешь, как мерин запотелый, руки как вёсла — страх. А мы всё время моемся, вон какие чистенькие, красивые и стройные. Так сам посуди, на кой вы нам сдались, такие медведистые?
Русалка поправила на плече плащ, на миг блеснула кругленькая как яблочко грудь.
— Нам бы чего—нибудь большого и чистого, чтоб как в сказке… — Лелька замолчала, мечтательно глядя в огонь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
