Не прокатило! А больше у меня никаких отмазок предусмотрено не было, так что даже не знаю, что теперь делать. Культурно отказаться не получится, потому что недовольство священников в результате достанется не только мне, но и Фариаму. Ведь это он пообещал, что я буду присутствовать, а обещания короля должны цениться всегда. Нет, брат наверняка поймет, но это от проблем в будущем никак не избавит, да и конфликтов с церковью мне вообще не хотелось допускать. Так что придется соглашаться, ведь отстоять религиозную церемонию — много сил не нужно, это ведь не общение с сотней придворных клоунов! Заодно проясню некоторые очень интересные моменты.
— Хорошо, отец Рехош. Я согласен поприсутствовать на вашем празднике, — заявил я священнику, который в ответ важно кивнул и заметил:
— Это не наш праздник, это праздник всех людей в мире. Именно в этот день мы вспоминаем всех великих героев прошлого, которые своими благими поступками во имя Единого снискали себе почет и уважение, и после смерти были признаны святыми.
Ага, «всех людей», а не «всех разумных» Эту оговорку я запомнил, чтобы осмыслить в дальнейшем. Ведь гномы также верят в Единого, судя по Алоне, так почему же святоша использовал именно эту фразу? Что-то в этом странное, но данных для четкого вывода было явно недостаточно, поэтому я ответил:
— Простите, я недостаточно точно выразился. Но, может быть, перейдем к деталям? Скажите, что вообще мне нужно будет делать на празднике?
— Пойдем, сын мой, — сказал Рехош, поднимаясь. — Я объясню это по дороге в храм.
Последовав его примеру, поднялись и остальные святые отцы, так и не проронившие ни словечка за время нашей беседы. Вместе с ними я вышел из комнаты и стал слушать инструкции по поведению на празднике. Рехош говорил долго и нудно, но вся его речь сводилась к одному тезису — мне нужно было весь праздник стоять с умиротворенным выражением лица и сильно не отсвечивать. Сам факт моего присутствия уже сработает должным образом, а речи, поздравления, ритуальные действия — все это было не для меня. Этому я был только рад, поэтому, когда мы подошли к Храму Единого, расположенному напротив дворца, уже смирился с перспективой потратить несколько часов своего времени впустую.
Судя по всему, церемония должна была вот-вот начаться, потому что перед Храмом толпился народ. Увидав нас, прихожане подходили к святым отцам, просили благословить и с блаженной улыбкой стояли на коленях, пока святоши возлагали на свои длани на их головы, призывая милость Единого. Я втайне опасался, что нас просто сомнут или затопчут, потому что слишком многие оказались охочи до халявной милости, но все проходило чинно и культурно. Возле священников выстроилась живая очередь, и начался конвейер. Ко мне, понятное дело, за благословением никто не обращался, но люди все равно подходили, желали доброго здоровья, удачи, короче — всячески жаждали пообщаться. Это быстро мне надоело, поэтому я только обрадовался, когда Рехош прекратил раздачу милости Единого и направился прочь, перепоручив меня заботе отца Варлеха. Тот попросил не отставать и пошел к главному входу, тогда как главный священник удалился куда-то в сторону.
Но я не стал над этим задумываться и уделил все внимание храму. Это грандиозное сооружение еще полгода назад поражало меня своей красотой и богатством, поэтому, оказавшись внутри, я вертел головой во все стороны, стараясь ничего не пропустить. В целом, этот храм был похож на земные католические. Точно такая же роскошь, богатство отделки, монументальные картины на стенах и высокий свод, поддерживаемый монолитными колоннами. Сотни свечей освещали всю эту красоту и рождали многочисленные отблески на покрытых золотом рамах картин. Все вместе это производило угнетающее впечатление, потому что было предназначено вызывать у верующих осознание их ничтожности перед божеством и буквально давило на психику своим величием.
Короче, храм мне сразу не понравился, и я понял, что был не прав, предполагая, что мне будет легко выстоять всю церемонию. Нет, это наверняка станет серьезным испытанием моей выдержки, причем похлеще, чем на дворцовых приемах. Ведь вся эта обстановка на меня особо не действовала и никаких чувств не вызывала, но сильные эмоции окружающей толпы верующих, причем практически однородные, сразу захлестнули меня с головой. Мне оставалось только, сцепив зубы, идти за Варлехом, пробиравшимся в центр храма, и стараться не поддаваться желанию сбежать подальше отсюда.
Народа в храме было много, но святой отец, как опытный ледокол, вел меня к небольшому подиуму, находившемуся у дальней стены. На нем в два ряда стояли церковники в нарядной форме, среди которых, однако, сильных магов не оказалось. Нет, все ауры священнослужителей были насыщенными, но больше напоминали ауры слабых одаренных, еще не начинавших свое обучение, чем настоящих магов. Там же на подиуме находился святой алтарь, который представлял собой гранитную плохо отесанную глыбу размерами метр на два, которая слабо светилась в магическом диапазоне. Остальное пространство занимали многочисленные высокие подставки с ликами святых, у которых стояли зажженные свечи. Короче, для такого праздника я ожидал намного большего.
Варлех привел меня в самый первый ряд верующих, которые стояли прямо напротив алтаря. Здесь уже находились несколько очень знатных особ, с которыми я был знаком по дворцовым приемам. Они тихо поприветствовали меня, легонько поклонившись, а я же кивнул в ответ и только понадеялся, что затевать пустые разговоры в святом месте они не осмелятся. Мой провожатый шепнул, что оставит меня ненадолго, и удалился к неприметной двери в углу, а я остался ждать начала церемонии.
Вскоре мне наскучило разглядывать лики святых, которые были нарисованы, будто по одному шаблону, надоело изучать картины на стенах (все равно на них не было ничего интересного), поэтому меня одолела скука. Тихие шепотки верующих, отражаясь от стен, рождали неясный гул, который ужасно действовал на нервы. Вздохнув, я задумался, чем бы занять себя, чтобы убить время до начала церемонии, и обнаружил, что отец Варлех уже вернулся. Он успел сменить свое одеяние и теперь щеголял в белой рясе, искусно расшитой золотом и серебром. Оценив наряд, я тихо поинтересовался, когда же все начнется.
— Уже началось, — лаконично ответил святой отец.
И действительно, гул под сводом храма угас, словно по волшебству, а из той самой неприметной двери рядом с подиумом вышла целая процессия, возглавляемая отцом Рехошем. Наряд последнего был поистине шикарным, одного золота на него пошло, должно быть, не меньше килограмма. Одежды остальных священников выглядели гораздо скромнее, но также были белыми и праздничными. Все они взошли на подиум, выстроившись клином, и Рехош, подняв руки, провозгласил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
